Он встает, подходит к ней. Его тень накрывает ее. Он берет тяжелую металлическую пепельницу с его стола, кладет ей в руки.
— Держи. Тяжело?
Алиса кивает, едва удерживая неожиданную тяжесть.
— Слово – не вода, которой ты пыталась залить проблему. Слово – это пуля. — Он стучит указательным пальцем по ее лбу, прямо между глаз. Она вздрагивает. – Пуля. Ты понимаешь? Оно должно быть точным. Оно должно лететь быстро. Оно должно попадать в цель с первого раза. И убивать.
Он забирает пепельницу, ставит ее обратно с глухим стуком.
— Ты видишь слабость человека? Его страх? Его жадность? Его глупость? Вот твоя цель. Целься в слабость. Без колебаний. Нажимай на спуск – говори слово. И бей. — Его черные глаза, как у сына, впиваются в нее (кажется она ощущает эту боль физически). — Это единственный язык, который понимают волки в нашем лесу, девочка. Стань охотником. Или будешь добычей.
Настоящее
Артем видел результат этих уроков. Видел, как Алиса «целится в слабость» и «бьет без промаха». Он видел силу, которую она излучала в работе. И видел, как эта сила мгновенно гасла, стоило Глебу повернуться к ней.
Однажды, после того как Алиса блестяще провела сделку по приобретению контрольного пакета акций лакомой транспортной компании, Глеб, пьяный от успеха и коньяка, схватил ее за подбородок прямо в лифте, на глазах у Артема.
— Моя умная девочка, – прошипел он, его дыхание с запахом алкоголя обожгло ее лицо. – Моя лучшая вещь.
И он грубо притянул ее к себе, впившись губами в ее рот. Это был не поцелуй. Это была демонстрация собственности. Алиса замерла, ее тело стало деревянным. Она не отвечала, но и не сопротивлялась. Ее глаза, широко открытые, смотрели куда-то в пространство за плечом Глеба, прямо на Артема.
Артем стоял неподвижно, как статуя. Его лицо оставалось каменным. Но в его серых глазах, на долю секунды встретившихся с ее зелеными, мелькнуло что-то острое и быстро погасшее. Не похоть. Отвращение. Быстро сдержанное, но настоящее. Отвращение не к ней, а к этому акту унижения, к тому, как Глеб обращался с тем, чей ум и сила только что принесли ему миллионы. Он видел синяк на ее запястье, оставленный пальцами Глеба. Видел, как она еле заметно дрожала, когда Глеб отпустил ее, усмехнувшись.
Лифт открылся. Глеб вышел первым, не оглядываясь. Алиса последовала, поправляя сбитую кофту. Артем шел последним, его невидящий взгляд был устремлен в спину Глеба. Его мощные руки с татуировками на кистях были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Но когда он перевел взгляд на Алису, идущую впереди с гордо поднятой головой, но с тенью стыда в опущенных ресницах, в его глазах снова вспыхнуло то самое восхищение, смешанное теперь с чем-то еще. С вопросом. С недоумением. Как такая сила может терпеть такое унижение? И как долго?
Он видел охотника. Видел добычу. В одном человеке. И это противоречие, этот контраст между блистательной Решалой и вещью Царя, заставлял его молчаливый аналитический ум работать на пределе. Он охранял ее тело. Но теперь его начинала занимать тайна ее души, закованной в изумрудное колье и синяки.
Глава 7
Музыка в VIP-ложе ночного клуба «Кристалл» билась в висках тяжелым басом, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов. Воздух был густ от дорогих духов, сигарного дыма и денег. Алиса сидела рядом с Глебом, словно живое украшение его статуса. Ее черное платье снова было безупречным и откровенным, колье с изумрудами холодно сияло при мигающем свете. Она старалась держать лицо бесстрастным, но внутри все сжималось. Такие места Глеб любил, но они были для нее адом. Слишком много глаз. Слишком много поводов для его ревности.
Артем стоял чуть поодаль, у входа в ложу, спиной к веселью, лицом к залу. Его серые глаза методично сканировали толпу, бары, выходы. Он был неподвижной скалой в бурлящем потоке. Глеб, уже изрядно выпивший дорогого виски, разговаривал с парой новых партнеров по нефтяному бизнесу. Его рука лежала на колене Алисы, властная и тяжелая.
Именно тогда он посмотрел. Молодой парень, явно из богатой семьи, стоял у танцпола этажом ниже. Его взгляд, затуманенный алкоголем и восхищением, задержался на Алисе. Он смотрел на ее лицо, на изгиб шеи, на сияние камней, на глубокий вырез – долго, слишком откровенно, с глупой улыбкой. Он даже подтолкнул приятеля, указав в их сторону.
Алиса почувствовала, как рука Глеба на ее колене сжалась в камень. Она не видела взгляда, но почувствовала перемену в Глебе мгновенно. Воздух вокруг него сгустился, стал едким, как озоновый запах перед грозой. Он резко обернулся, его черные глаза, мгновенно протрезвевшие и наполненные бешеным огнем, нашли виновника. Шрам на брови казался темнее, глубже.