«Не секрет, — продолжал Булавин, — что первые залпы этой войны пошли не в нашу пользу. Наши войска были отброшены. Мы понесли потери. Наша первая атака на Киев, наша попытка отрубить голову этому злобному змею, прежде чем он успел ответить, оказалась неудачной. Эта неудача — не вина наших солдат».
Человек в резиновых сапогах коротко вскрикнул в знак поддержки, но в целом толпа была слишком восторженна, чтобы издавать какие-либо звуки.
«Это вина предателей», — добавил Булавин, снова сделав паузу. Колесников не знал, делает ли он паузу для пущего эффекта или ему нужно было перевести дух, но он должен был признать, что для человека, который действует с пистолетом у виска, Булавин справляется с работой более-менее достойно. «Причина наших неудач, несмотря на благородное руководство Кремля и мужественные жертвы наших солдат, – прямой результат саботажа. Это верно, ребята. Мы находимся среди предателей, и нам нанесли удар в спину. Именно эти кровожадные, трусливые мерзавцы, продавшие свою страну и нажившиеся на благосклонности нашего народа, виноваты в наших первоначальных неудачах. Эти люди лгали президенту Молотову о нашей готовности к войне, они лгали о количестве и качестве нашего оружия и боеприпасов, они воровали и растаскивали наши припасы, опустошали нашу государственную казну и фальсифицировали записи и отчеты, в которых говорилось, что наша техника находится в исправном состоянии и готова к бою. Они отнимали хлеб у наших детей, продавали сапоги с ног наших солдат. Они наживались на спинах наших рабочих и рабочих.
И теперь я заявляю вам, что президент Молотов начал заставлять их платить».
Снова наступила пауза. Колесников всё ещё не мог судить о настроениях толпы, но в одном он был абсолютно уверен: люди слушали. Более того, они не просто слушали, они ловили каждое слово Булавина. С момента встречи с Шипенко Колесников инстинктивно чувствовал, что этот человек – искусный тактик, заговорщик, знающий своё дело. Если он задумал переворот, Колесников видел, что его успех вполне возможен. Судя по тому, как развивалась эта речь, он лишь всё больше убеждался в этом впечатлении.
В России люди привыкли к тому, что политические дебаты были заготовлены, фальшивы и лишь создавали видимость несогласия. Они знали, что их политики – марионетки Кремля, рупоры Молотова, независимо от их роли. Одни выступали за президента, другие – против, но в конечном итоге все они были актёрами, читающими свои реплики и играющими заранее написанную роль. Люди привыкли слышать болтовню на заднем плане, но давно перестали её слушать. Каждые дебаты были подстроенной борьбой, исход которой был предопределён.
Эта речь звучала иначе. Люди чувствовали, что речь идёт о чём-то серьёзном. Они чувствовали, что ставки действительно высоки.
«Я только что получил уведомление из Кремля», — сказал Булавин, — «что с сегодняшнего дня президент будет прислушиваться к солдатам, а не к генералам, и будет жестко наказывать тех людей, которые предали наших бойцов.
Уже принимаются меры по выявлению и наказанию виновных в наших боевых действиях. Во всех видах вооружённых сил, на всех уровнях армии, ВВС, флота и разведки, среди лидеров, элиты и правящего класса, который так долго наживался на трудолюбивом российском народе, наказания будут вынесены сурово и быстро. Я говорю не о штрафах и тюремных сроках, я не говорю о поблажках, я говорю о казнях.
Впервые с тех пор, как он заговорил, слова Булавина вызвали шум в толпе. Он на мгновение остановился, чтобы оглядеть людей, а затем продолжил: «Настал момент расплаты. Если вы обворовали наших солдат, если позволили своей жадности и коррупции взять верх над жизнями наших бойцов, вы заплатите за это жизнью».
Как по команде, на экране позади него появились кадры расстрельной команды, расстреливавшей шеренгу заключенных в капюшонах возле президентского дворца в Ново-Огарево.
Последовала долгая минута ошеломлённого молчания, а затем раздались тихие аплодисменты. Колесников внимательно наблюдал за Булавиным. Настало время показать своё истинное лицо. То, что он сказал до сих пор, было лёгкой частью. Теперь настало время проверить, из какого он теста.
Колесников видел, как мужчины совершали странные поступки, когда на кону были их семьи. Большинству мужчин нравилось думать, что они поступят правильно, примут удар на себя и спасут своих близких. Однако Колесников знал, что удивительно многие из них были слишком трусливы и в итоге спасли только себя.