Он сидел в передней части автобуса, сразу за водителем, словно школьный учитель на экскурсии. Это могло бы пробудить воспоминания о таких поездках в прошлом, если бы не постоянные признаки смерти.
«Вот и все», — сказал водитель.
Булавин отстегнул ремень безопасности и встал. «Ладно, ребята», — сказал он. «Выходите из автобуса. Всем. Смотрите под ноги».
Он вышел первым и стоял у двери, наблюдая, как мальчики выходят из автобуса. Автобус ехал колонной из пяти автобусов в сопровождении полицейских на мотоциклах, а за ними следовала целая флотилия новостных грузовиков и других транспортных средств СМИ. Он никогда не видел ничего подобного.
Там были машины с журналистами и репортёрами, фургоны для съёмочных групп с оборудованием и даже грузовики с антеннами и спутниковыми тарелками на крышах. Если у него и были какие-то сомнения, что всё это — рекламный трюк, то одного их присутствия было достаточно, чтобы окончательно развеять эти сомнения.
Очевидно, планировалась какая-то приветственная церемония. Были не только электрогенераторы и освещение для новостных камер, но и ещё одна трибуна, готовая к очередной убийственной речи. Шипенко передал ему текст перед отъездом из Луганска. Текст был напечатан крупным жирным шрифтом, готовый к произнесению. «Ни одной», — возразил Булавин. «Ты же говорил, что та, что в школе, — последняя, которую мне придётся произнести».
«Я же говорил, что тебе больше никогда меня не видать», — сказал Шипенко.
«Это не совсем одно и то же».
Булавин неохотно взял сценарий и несколько раз перечитал его по дороге. Это была та же чушь, которую он нес с самого начала всей этой грязной истории: честь, долг, жертвенность и слава Родине. Удивительно, что зрители продолжали смотреть. Но именно этим они и занимались, если верить сообщениям. По словам помощника Булавина в его офисе в Луганске, это была новость года, круглосуточно освещавшаяся на всех крупных телеканалах от Москвы до Владивостока.
Булавин наблюдал, как собираются мальчики. Их сопровождали солдаты, присоединившиеся к колонне несколькими милями ранее. Судя по их виду, они только что вернулись с поля боя. У некоторых была кровь на одежде, а руки и лица были измазаны. Другие были покрыты грязью и глиной. У всех было оружие, которое, казалось, было им очень хорошо знакомо.
«Что здесь происходит?» — спросил Булавин одного из солдат, когда приближался очередной автобус.
«О Боже», — сказал солдат, качая головой. — «Тебе лучше этого не знать».
Это было правдой, Булавин не хотел этого знать, но он все равно наблюдал, как автобус остановился и один за другим музыканты духового оркестра, облаченные в полную парадную форму, вышли из автобуса и начали выгружать свои инструменты.
Булавин обернулся и увидел, что к нему приближается мужчина в строгом костюме с портфелем в руках. «Господин Булавин, — сказал мужчина, — всё готово для церемонии».
«Какая церемония?» — с ужасом спросил Булавин, гадая, какой новый ад его ждет.
«Очень смешно», — сказал мужчина, — «но если серьезно, камеры и спутниковая связь, звук и освещение для вашей речи, музыка — все готово».
Булавин не знал, что сказать. Он ограничился: «А вы кто, позвольте спросить?»
«Я Собянин», — сказал мужчина. «Дмитрий Собянин, пресс-секретарь Кремля».
«Что ты здесь делаешь?» — спросил Булавин, потрясенный тем, что кто-то такого уровня находится в такой глуши.
«Меня привезли сегодня утром, чтобы организовать освещение событий», — сказал Собянин.
«Но что же происходит?» — спросил Булавин, оглядываясь на разворачивающуюся сцену. «Что они тут для нас замышляют? Они же знают, что идёт война, не так ли?» Можно было бы простить, подумал он, кого-то, кто подумал, что это подготовка к цирковому представлению. Духовой оркестр, журналисты, толпа школьников в нелепо неподходящей форме. Не хватало только клоунов и слонов.
«С моей точки зрения, — сказал Собянин, — то, что вы видите, — это самая значимая пропагандистская акция последнего десятилетия. Возможно, за всю эпоху Молотова».
«Пропагандистская акция?» — спросил Булавин.
«Это самое грандиозное шоу с тех пор, как Хрущев отправил собаку в космос».
«И мы все знаем, чем это закончилось», — мрачно сказал Булавин.
«Первое живое существо, выведенное на орбиту?» — сказал Собянин. «Это был колоссальный успех».
Булавин кивнул, но тихо сказал: «Не из-за собаки, не из-за нее».
Собянин посмотрел на него. «Тебе нужно собраться с духом перед выступлением. Взоры всех мужчин, женщин и детей страны будут прикованы к тебе. Ты же не хочешь всё испортить».