Кто-то, не Волга, вышел на платформу, и Лэнс поднял пистолет и положил его обратно в карман. Подошел трамвай.
Было 4.20.
Он отбросил сигарету и поднялся на ноги. Когда трамвай прибыл, он сел в него и направился обратно, откуда приехал.
OceanofPDF.com
17
Войдя в президентский дворец, Осипа встретил мужчина в смокинге, похожий на метрдотеля в ресторане. На его лице была презрительная усмешка, словно он считал ниже своего достоинства приветствовать Осипа. Перед тем как заговорить, он взглянул на часы. «Президент не любит, когда его заставляют ждать, господин Шипенко».
Осип стиснул зубы.
Затем метрдотель развернулся и пошёл обратно к огромной лестнице в конце зала. Осип не мог сравняться с ним по скорости, и ему пришлось ковылять за ним со всех ног. Они поднялись по двум пролётам лестницы в кабинет президента, занимавший весь фасад третьего этажа здания. К тому времени, как он добрался до верхней площадки, лёгкие Осипа горели.
«Вы уверены, что с вами все в порядке?» — самодовольно спросил метрдотель , постукивая ногой.
«Я в порядке», — прорычал Осип, ковыляя мимо. Метрдотель провёл его в прихожую без окон, обшитую деревянными панелями. Комната была просторной, но мрачной, свет исходил в основном от огня, пылавшего в мраморном очаге. На потолке висела старинная люстра, а на стенах — большие картины маслом, изображавшие давно умерших аристократов и монархов в богато украшенных позолоченных рамах.
Общеизвестно, что Молотов считал царское прошлое России золотым веком и даже зашел так далеко, что вернул императорскую парадную форму и звания, которых не было более столетия.
В комнате стоял стол, за которым сидела одна из личных секретарей президента, чопорная женщина с седыми волосами и в строгом черном платье.
Она поморщилась, подняв взгляд, хотя уже видела Осипа, и он криво улыбнулся. «Передай ему, что я приехал», — сказал он.
Она схватила телефонную трубку, в спешке неловко её держала и чуть не уронила со стола. «Он здесь, сэр». Она кивнула, встала и оббежала стол, чтобы открыть тяжёлые двустворчатые двери, ведущие в святая святых – личный кабинет президента.
Когда двери открылись, Осипу пришлось поднять руку, чтобы прикрыть глаза.
Большие окна располагались вдоль восточной стены офиса, и солнце только что начало вставать, посылая потоки света сквозь пропитанный дымом воздух офиса.
«Вы можете войти», — сказала секретарша, и ее тихий голос резко контрастировал с последующим.
«Входи, Осип, — рявкнул президент. — Не медли. Залезай».
Осип поплелся вперед, сожалея теперь, что все еще держит трость.
— символ его слабости. Он вошёл в комнату, и двери зловеще захлопнулись за ним.
«Полагаю, вы видели последние отчёты?» — прорычал президент, не отрывая взгляда от документа в руке. Он сидел за своим огромным столом красного дерева, держа в руке хрустальный бокал, и, судя по невнятному голосу, пил уже какое-то время. Осип подумал, не спал ли он всю ночь. В этой комнате тоже был пожар, больше, чем снаружи, и президент швырнул папку туда. Бумаги разлетелись, и лишь немногие из них попали в огонь. «Это катастрофа», — сказал президент. «Полная катастрофа».
«Господин президент…» — начал Осип, но президент тут же его перебил.
«Это будет моим концом».
«Господин президент!» — выдохнул Осип, словно сама мысль о кончине президента была невыносима. «От нынешнего положения до этого очень долгий путь».
Президент ничего не ответил, не отрывая взгляда от пламени, затем кивнул. «Да, Осип. Путь долгий, но мы точно на нём».
«Мы потерпели неудачу...»
«Мне сказали», — заявил президент, — «что это вторжение будет легкой прогулкой».
Осип внимательно наблюдал за ним. Он прекрасно знал, какие разведданные были переданы президенту. Более того, он делал всё возможное, чтобы…
дистанцировался от него с тех пор, как первые схватки закончились неудачей.
«Разведывательные данные, собранные СВР…» — начал Осип, но президент снова перебил его.
«Мне сказали, что мы будем в Киеве через день», — сказал президент, ударив кулаком по столу. Осип невольно отступил назад, и президент пристально посмотрел на него своими маленькими глазками-бусинками. Воцарилась тишина.
Осип опустил глаза. «Да, сэр», — наконец произнёс он, чтобы нарушить молчание.
«Они говорили, что украинцы встретят нас с распростёртыми объятиями. Что они осыплют нас цветами, а женщины выбегут на улицу целовать наших солдат».