«Это самое близкое, что я смог найти. Я искал везде».
«Надень его».
Она посмотрела на сумку, затем на него. Смысл его слов был ясен, но, похоже, потребовалось время, чтобы до него дойти.
"Сэр?"
«Надень», — повторил он. «Как ты думаешь, для чего всё это?»
Она оглядела комнату, словно надеясь, что там ещё есть какой-то способ сбежать. Там была отдельная ванная комната, и, возможно, она решила использовать её как раздевалку. Он решил разубедить её в этом. «Там, где ты сейчас».
"Здесь?"
«Да», — сказал он. «Где стоишь. Поторопись».
Она взглянула в сторону его паха, на секунду ее взгляд упал на его набухающий член, и она издала почти неслышный вздох.
Затем она застыла неподвижно примерно на десять секунд.
«Раздевайся», — сказал Осип, и его тон стал более резким. «Я больше не буду этого повторять».
Заставив себя действовать, она стянула через голову тонкое хлопковое платье и дала ему упасть на пол.
«Хорошо», — тихо сказал Осип. «Очень хорошо».
На ней было только нижнее бельё: простые белые трусики и бюстгальтер, и две нелепые чёрные туфли, торчавшие из пола, словно якоря. Они придавали ей слегка нелепый вид, и он уже собирался сказать ей, чтобы она сняла их, когда их снова потревожил стук в дверь.
«Что теперь?» — прорычал Осип.
Ответил мужской голос: «Это Пётр Булавин, сэр».
Осип вздохнул. «Работай, работай, работай», — пробормотал он и добавил: «Входи, ради Бога».
Облегчение на лице девушки было ощутимым. Осип поклялся сделать так, чтобы оно было лишь временным.
Дверь отворилась, и в комнату вошёл Булавин, крепкий малый лет сорока пяти, с румяными щеками и густыми чёрными волосами. Осип сказал:
«Освободите ему место. Уйдите с дороги».
Девушка отошла в сторону, и глаза Булавина расширились, когда он увидел ее стоящей там, в нижнем белье, похожей на ребенка на трамплине, который слишком напуган, чтобы прыгнуть.
«Не останавливайся, — сказал ей Осип, — продолжай».
"Сэр?"
«Продолжай раздеваться. Надень купальник».
Она перевела взгляд с него на Булавина, и на мгновение он засомневался, подчинится она или нет. Затем она протянула руку за спину и расстегнула застёжку бюстгальтера. Бюстгальтер упал на пол.
Но Осип смотрел не на неё, а на Булавина, разглядывая его своими маленькими глазками-бусинками, словно на какое-то диковинное существо. Ему пришла в голову мысль, что он мог бы поиграть с ними обоими, вернее, заставить их играть друг с другом. В его состоянии наблюдать было практичнее, чем участвовать.
Девушка выскользнула из хлопчатобумажных трусиков и осталась совершенно голой, если не считать громоздких туфель. Что-то в их нелепом виде, в их комичном виде удержало Осипа от того, чтобы потребовать от неё снять их.
Он перевёл взгляд с Булавина на неё и обратно. «Я знаю, о чём ты думаешь, Булавин. Ты думаешь, что не намочишь клюв».
"Сэр?"
Осип рассмеялся, а потом сказал девушке: «Ты жадная шлюха. Ты хочешь нас обоих, не так ли?»
Она была так напугана, что не могла ответить. Её взгляд был прикован к куче одежды на полу перед ней.
«Убирайся!» — рявкнул на неё Осип. «У мужчин есть дела».
OceanofPDF.com
38
Пётр Булавин был человеком, чьё восхождение по службе было столь же быстрым, сколь и неожиданным. Всего три года назад он был учителем средней школы в Алчевске, промышленном городе примерно в сорока километрах от Луганска, живя на скудную учительскую зарплату и деля холодную, продуваемую сквозняками квартиру с пожилой матерью, чьим главным занятием, похоже, была критика его жизненных достижений. Не то чтобы Булавин когда-либо стремился улучшить ситуацию в этом отношении. Он никогда не стремился к нынешнему положению. Он никогда не стремился к величию. И вот он здесь, стоит в маленьком гостиничном номере перед одним из самых могущественных людей во всей России.
Там же была почти голая женщина, и он взглянул в её сторону, прежде чем она успела уйти. Он должен был быть шокирован, подумал он – она была молода, явно напугана и совершенно голая, если не считать пары грохочущих чёрных туфель, – но война имела свойство даже самые странные вещи делать обыденными. Всего несколько минут назад, по пути в отель, он прошёл мимо дюжины солдат, ехавших на фронт верхом на ослах. Он почти сказал, что за столько лет войны вообще разучился испытывать шок.
Но тут перед ним на кровати лежал этот… этот человек, это существо , нежась, словно какая-то странная ящерица, греющаяся на солнышке на камне. Он уже застёгивал халат, но, когда Булавин впервые вошёл в комнату, он держал в руке свой член, и, если он не ошибался, из него сочилась кровь.