– Кроме того, возможно… – я сделал многозначительную паузу, – … наше правительство не проявит должного интереса к чужой проблеме. Вы знаете о чудом выживших Хаттори и комиссаре Соцуюки?
– Что-то слышала, – озадаченно сморщила лоб Кимико, – Но была занята последние дни.
– Советую проявить больше интереса. Видеофайлы, которые появляются в сети, несут крайне тревожные для всех японцев новости. Настолько, что наша международная компания может оказаться для вашей семьи… незаменимым активом.
– Вы раньше не были замечены на преувеличении чего бы то ни было, – еще сильнее нахмурилась бизнесвумен, – Я обязательно воспользуюсь вашим советом. Тем более, что вы не первый, кто мне его дает.
– Хорошо. От меня, как от генерального директора «Нексу» что-либо требуется в ближайшую неделю?
– Только оставаться в живых, Кирью-сан. И не пытаться быть генеральным директором.
– Последний совет явно лишний.
– Так и есть. Но времена, как видите, сейчас нервные, я лучше повторюсь.
– Могу кивнуть в знак того, что услышал. У меня сейчас и своих дел много, чтобы работать за прежнюю ставку еще и директором.
– Я рада нашему взаимопониманию, Кирью-сан.
Хорошая встреча, плодотворная. Особенно потому, что по её окончанию на счет, контролируемый отцом, пришли тридцать три миллиона йен, моя месячная «зарплата», которую наш бухгалтер перекинет на мой счет. Кроме того, я приступаю к процессу продажи акций компаний мобильных телефонов, которые скупал еще во времена, когда был нищим пятнадцатилетним хакером и радовался каждой сотне тысяч йен, что платят за взломанные программы. Скоро, правда, на очень короткое время, я стану очень богатым человеком. Затем куплю другие акции, снова начав игру в долгую, чтобы затем стать безобразно богатым. Деньги – это ресурс, стоимость которого сложно переоценить.
В додзё «Джигокукен» меня не ждали. Хотя тут никого не ждали, додзё было закрыто на ремонт, осуществляющийся силами учеников и нескольких наемных рабочих, пытающихся понять, что от них хотят. Разбросанный дёрн, песок и кусты уже собрали в кучи, сожженная стена и отколотая часть крыши были целомудренно занавешены зеленой пленкой, натянутой на леса, а сам мастер стоял на сохранившейся наполовину каменной лестнице, хмуро и гордо озирая происходящее вокруг.
При виде меня Горо Кирью сморщился, как будто зажевал целиком лимонное дерево с незрелыми плодами. Но ждет, когда я приближусь. Это будет разговор наедине.
– Ты опозорил меня и моё додзё… внук, – выталкивает из себя человек-гора, – И моё учение.
– А ты, дед, в очередной раз завёл меня в ловушку, – цежу я, остановившись в трех метрах от него, – причем только из-за своей гордости. Ты представляешь, что было бы, если бы я убил Ганса Аффаузи? Что было бы с нашей семьей?
– Я…
– Тебе знакомо «духовное давление», дед? – обрываю я старика, – оно же «жажда смерти»? Знаешь, что это такое? Это техника, которой ты передаешь вовне своё отчетливое намерение убить противника. Её знают все. А знаешь, как её можно изменить? Если модулировать этот сигнал, сделать его волнообразным, если присовокупить к нему соматический компонент нужной тональности, то эффект выйдет в десятки раз сильнее. Если бы я использовал такое, то меня бы «не простили» вы все. Я, в отличие от тебя, не могу стать сильнее, но это не значит, что я – остановился. Не становясь сильнее, я становлюсь смертоноснее день ото дня. Я тренируюсь с утра до вечера. Мой источник активен постоянно. Я мог бы убить тебя, Аффаузи, всех остальных в додзё. Это вышло бы гораздо быстрее и проще, чем успокоить одного заносчивого пацана. Что мне пришлось делать после получения от тебя незаслуженной трепки. Теперь этот кусок бессмысленного пафоса, чем-то сильно напоминая некого Горо Кирью, повис на моей шее. По твоей вине. Так кто кого опозорил? Я тебя или ты – всех нас?
Старик, чья короткая прическа торчала седым разгневанным ежом, разинул рот.
– Кусок бессмысленного пафоса…? – пробормотал он, – Аффаузи…?
– Вы живете в своем крохотном мирке, отвернувшись от людей, – дёрнул щекой я, – высокомерно прячась за громкими словами и зрелищными техниками. Вы заявляете, что идёте по Пути, но весь этот Путь, как я погляжу, это вечные тренировки в надежде овладеть новым способом пускать фейерверки. Не более. Ты – хуже всех, потому что до сих пор не веришь в собственного внука. Даже Гансу, глупому пятнадцатилетнему мальчишке, талантливому только в пускании фейерверков, хватило дважды получить по башке, чтобы изменить свою точку зрения, но вот ты, статридцатилетний патриарх… ты именно то, чем я тебя назвал. Несносный старый болван, вредный пердун и упрямый баран. Я запрещу Эне и Такао сюда ходить. Семья Кирью тебе больше не доверяет.