Справедливо. Мана не умеет сдерживаться и притворяться нормальной тогда, когда ей надо действовать.
– Тогда попробуем сделать кое-что полезное здесь, – коротко киваю я, – Поехали.
Все началось несколько часов назад. На окраине нашего района был пресечен групповой конфликт с использованием оружия, в ходе которого все участники перестрелки были арестованы. Они принадлежали к двум разным конкурирующим бандам, нанятым иностранцами, а сцепились по прямому приказу заказчиков, обнаружив, что преследуют одну и ту же цель. Меня. Точнее, мою семью. Вместо того, чтобы «поделить» цели, они схватились за ножи и пистолеты.
Нелепое стечение обстоятельств или…? Спящий Лис слишком вовремя мне позвонил. Логично, я понимал, что не все русские еще убрались со следа покойной Лены, как и американцы оставили хоть кого-то для слежки за мной. В сети меня постоянно пытаются отследить, но пока безуспешно, видимо, это и стало причиной «живого» участия с их стороны. Третья сторона – местные власти, те из них, кому моя свобода уже хуже прогорклых моти. Получив такой повод, они не упустят возможности им воспользоваться.
Значит, мне нужно исчезнуть. А вот Мане…
Путь до Огасавары, особой деревни, в которой как-то лечился отец Маны, занял у нас всего час с небольшим. Знакомая старушка с удовольствием согласилась приютить девушку у себя, с неменьшим удовольствием же взяла деньги, а потом еще и забыла о том, что меня видела.
– Тебя тут найдут, понимаешь? – спросил я супругу, – Это место под наблюдением Комитета.
– Но ведь это и нужно? – улыбнулась она.
– Да, – я позволил себе скупую ответную улыбку, – На тебя тогда в обязательном порядке выйдет Икивашири, с личным разговором. Просто упомяни при нем, в любом контексте, слова «зеленый автобус». Он будет знать, что ты неприкасаема. Всё, я пошёл.
– Будь… осторожен.
– Постараюсь.
Гордиевы узлы принято рубить, но в обществе, в котором человек лишен права носить меч, всех и каждого вынуждают их развязывать. Этим занятием люди поглощены до того момента, пока не становятся совершенно бесполезны как для общества, так и для семьи.
Меня подобное не устраивает.
Первая остановка – собственный дом. Проникнуть внутрь мимо трех человек в полицейской форме, уже находящихся внутри, дополнительно заблокировать все компьютеры в подвале, забрать заранее подготовленную сумку с вещами. Для практика «пустоты» не представляет сложности, также, как и оставить записку в почтовом ящике Сенко-гуми. Затем удалиться.
Вторая остановка. Дом, арендуемый семьей де Суиньга. Хозяин, его сестры и гость как раз собирались позавтракать.
– Для вас это будет лишним, – обращаюсь я к девушкам, – Обстоятельства сложились так, что инициироваться вы будете прямо сейчас.
Испанки бледнеют, а Джакобо обеспокоенно спрашивает:
– Это опасно?
– Нет, – качаю я головой, – Для человека с приличной силой воли. Впрочем, ты сможешь помочь своим родственницам.
– И что может быть важнее, чем обучение представителей Старых родов, м? – с кислой миной спрашивает меня Ганс.
– Вы новости совсем не смотрите? – оборачиваюсь я к нему, – Ну, то есть ты?
– Местечковые дрязги меня не волнуют! – задирает нос подросток.
– А, ну хорошо, – киваю я, – Я глава крупной цифровой компании с годовым оборотом большим, чем у любого Старого рода. Это так, одно «из», так что дел, важнее Старых родов, у меня несколько. А теперь, будь добр, не мешай. Суньига сегодня придётся тяжко.
Мы впятером идем в комнату, где обычно упражняется с медным прутом Джакобо. Я сажаю парня по центру, а его нервничающих сестер по бокам от брата. Аффаузи продолжает задавать вопросы, я прошу его выйти из комнаты, но высокомерный мальчишка, вспомнивший, видимо, прошлое, не унимается. Его чувство собственной важности в очередной раз задето?
Хм, нет, тут что-то другое.
– Не мешай или я тебя выставлю, – говорю я подростку, ставя возле своего места сумку, – У меня очень мало времени.
– Тогда поторопись! – вздёргивает тот голову, – Мне нужно с тобой поговорить!
Предстоит сложное дело – мне нужно запустить Ки Джакобо в тела его сестер через их физический контакт. Направить слабый, но устойчивый поток, что простимулирует девушек, научить парня держать его именно таким, не больше, ни меньше. Затем я начну воздействовать на них троих «жаждой смерти». Тональность Ки изменится, сознание молодого человека, воспринявшего угрозу и собирающегося противостоять ей, изменит частоту энергии, «уча» тела его сестер противостоять угрозе. В конечном итоге их текущий резерв подойдет к концу и организм волей неволей запустит источник.