— Потрясающий парень, — продолжал восхищаться Эван. — Как-никак провел целую армию экспертов.
Миссис Шолто с гордой улыбкой поглядывала на сына. Она вполголоса шепнула мне:
— В последнее время Эван стал интересоваться искусством. Смотрите, как бы мы не посрамили вас. Элен, что у вас нового?
— Ничего, — ответила Элен, улыбнувшись.
— Ничего? Совсем ничего такого, чем бы вы могли порадовать нас, бедных затворников?
Это была первая трещина в картонной броне нашего великосветского притворства.
Чармиан, вошедшая в комнату, тихо сказала:
— Не надо, мама.
Старая леди подвинулась, освобождая ей место рядом.
— Посидите со мной. — Она перевела взгляд с Чармиан на Элен, а потом снова посмотрела на Чармиан. — Какие вы обе сегодня красивые. Две красотки.
— Не хватает еще старушки Джейн — и готов кордебалет, — заметил Эван. — Джейн что-то носа теперь не кажет. Наверное, Эдгар велел ей быть поосторожней с такими знакомыми.
— Она в Италии, — сказал я.
— Уверен, что даже не позвонит, когда вернется. Уверен.
Я не стал защищать Джейн от этих прозвучавших нарочито спокойно, однако не лишенных сарказма упреков.
Я был полон решимости сделать все, чтобы этот вечер прошел мирно.
— Чармиан. — сказала Элен, — Чарльз хотел бы знать, что вы решили относительно дома в Прайдхерсте. Он велел передать вам, что там все готово к вашему приезду.
Чармиан ответила не сразу. Она посмотрела на миссис Шолто, которая неодобрительно поджала губы и с подчеркнутым усердием стала рыться в шкатулке, ища нужную нитку.
— Я пока ничего не могу сказать. А как вы считаете, мама? Погода хорошая, и нам там было бы спокойней.
— Решаю не я. Спроси у Эвана. Последнее слово за ним.
Чармиан посмотрела на мужа. Он молча выдержал ее взгляд.
— Ну, так как же? — спросила она.
— Я не собираюсь закрывать глаза на факты. Я знаю, что здесь тебе несладко. Почему бы тебе не поехать туда одной, раз тебе так хочется?
— Ты прекрасно знаешь, что без тебя я никуда не поеду, — ответила Чармиан.
— Разумеется, — вмешалась миссис Шолто, — об этом и речи не может быть! Мы поедем только все вместе. Чармиан права.
— Рука об руку, плечом к плечу встретим все невзгоды, — продекламировал Эван и невесело рассмеялся.
— Хорошо, в таком случае я скажу Чарльзу, что вы отказываетесь, — сказала Элен.
— Скажи своему Чарльзу, что я ничего не люблю делать под нажимом, — огрызнулся Эван.
— Никто вас не заставляет. Просто он хочет знать ваше решение, вот и все.
— Тогда скажите ему, что мы согласны. Или нет, не согласны. Можете сказать ему все что угодно.
— Хватит, Эван, — резко сказал я.
— Клод! — не выдержала миссис Шолто.
— Элен хотела вам помочь.
— Должно быть, Элен не совсем понимает ситуацию.
— Не думаю, чтобы она была такой уж сложной, — парировала не на шутку рассерженная Элен.
Старая леди повернулась к ней и с деланной улыбкой, едва скрывая раздражение, сказала:
— Моя дорогая, у нас в семье большое горе. Это трудно понять чужому человеку. Эван должен подумать.
Но тут вдруг прозвучал отчетливый голос Чармиан:
— Передайте мистеру Эйрли, что мы с благодарностью принимаем его предложение и снимем дом на месяц. Когда мы можем приехать?
— В любое время, — ответила Элен.
— Тогда в начале следующей недели.
— Можно и раньше, если хотите.
— Нет, на той неделе. Мне нужно время, чтобы собраться.
— Подписано и печатью скреплено, — изрек Эван. — Ты видишь, Клод? Если ты провинился, с тобой обращаются так, словно ты глух, нем или слабоумен. Ты уже не имеешь права голоса, даже в эти считанные дни, что тебе остались, пока власти не упрятали тебя за решетку.
— Не надо, милый, — ласково прошептала миссис Шолто, — не надо. Ты так хорошо держался. Я считаю, мы все держимся отлично. Какой смысл сейчас в этих спорах?
Эван, ничего не ответив матери, встал, потянулся и вышел из комнаты.
Слезы хлынули из глаз старой леди. Она пошарила вокруг себя рукой, ища носовой платок, но, не найдя его, приложила к глазам краешек детского платьица, которое мяла в руках. Чармиан поморщилась, словно от боли.
— Прости, дорогая, — промолвила миссис Шолто. — Мне стыдно за мою слабость. Не всем дано быть такими мужественными, как ты.
Ей удалось вложить в эти слова вполне определенный намек на то, что Чармиан легко быть мужественной, не любя Эвана. Дрожащими руками она разгладила на коленях платьице Лоры: