— Следовательно, она советует тебе делать то, чего сама никогда бы не сделала! — не мог не упрекнуть ее я. — Ты прекрасно знаешь, как она поступила бы на твоем месте.
— Она гораздо лучше, чем ты думаешь, — запротестовала Чармиан. — Ты всегда думаешь о людях хуже, чем они есть на самом деле.
— Вы несправедливы к Клоду, — вмешалась Элен. — Он совсем не думает так.
— Я несправедлива к нему? — искренне удивилась Чармиан.
— Да, и очень. Очень.
— В таком случае я должна попросить у него прощения, — серьезно сказала Чармиан. — Прости меня, Клод.
Острая жалость и безграничная нежность переполняли меня, но я не находил слов, чтобы остановить это мучительное самоуничижение.
Элен, однако, нашлась быстрее меня и, притянув к себе Чармиан, крепко поцеловала ее в губы.
— Увидимся завтра. Хотите, пообедаем вместе? Вы можете ненадолго оставить их одних?
— Нет, лучше этого не делать.
— А мне кажется, именно это следует сделать. Как ты считаешь, Клод?
— Бесспорно. Ведь имеешь же ты право на отдых?
Чармиан на мгновение задумалась, а потом сказала:
— Хорошо. Я что-нибудь придумаю.
Часть пути мы прошли пешком в душных и влажных сумерках Улицы тонули во мраке; редкие фонари бросали на тротуар круги неясного зеленоватого света. Элен, воспользовавшись тем, что я не мог видеть ее лица, призналась мне, что ее желание помочь Чармиан столь велико, что она готова на все.
— Вы все примирились с ее горем, — говорила она, — а я не могу. Я верю, что есть выход. Мой брак тоже был несчастлив, и поэтому я должна помочь ей. Клянусь, я сделаю это. Еще не знаю как, но обязательно сделаю.
— Я слишком хорошо знаю Чармиан, — возразил я, — и понимаю, насколько безнадежна эта затея.
— А может быть, ты чересчур хорошо ее знаешь, и это мешает?
— Интересно.
— Да, чересчур хорошо, чтобы поверить в главное.
— Мысль оригинальна, но туманна, как в плохом романе, — заметил я. — Что же, по-твоему, главное?
— Она еще способна сопротивляться. Она не смирилась окончательно, понимаешь? Не сдалась окончательно.
— Если бы ты оказалась права, я верил бы еще во что-то. Считал бы, что это временное, просто надетая ею личина, скрывающая ее сущность. Она не сдалась, и вместе с тем это может оказаться концом сопротивления. Лора станет для нее чем-то вроде якоря спасения, но я в это не верю.
— Почему?
— Детей не следует использовать в подобных целях. Чармиан с каждым годом будет все больше и больше поглощать ее привязанность к ребенку, а потом, когда Лора станет достаточно взрослой, чтобы потребовать разумной независимости, Чармиан не сможет примириться с этим. Вот это меня и пугает. В конце концов это искалечит душу Чармиан. Это то, что пытался сделать с нею Эван.
Элен бурно мне возражала. С искренним негодованием она обвинила меня даже в том, что я недостаточно сильно люблю Чармиан, чтобы поверить в нее.
— Если любишь, то никогда не поверишь, что человека может что-либо испортить, искалечить!
— Только любя, мы и можем предотвратить эту опасность.
Но Элен не желала соглашаться со мной. Возражения ее становились все резче, она уже говорила то, во что, в сущности, и сама не верила, и распалялась тем сильнее, чем больше убеждалась в моей правоте.
Я не пытался спорить с ней. Я знал, как искренне она страдает за Чармиан. Приняв мое молчание за раскаяние, она вдруг тоже умолкла. Мы шли мимо опустевшего парка.
Внезапно Элен остановилась, обвила мою шею руками и так прижалась ко мне, что мне показалось, будто ее сердце стучит в моей груди.
Она поцеловала меня страстно, горячо, как не целовала еще никогда. Она вовсе не собиралась говорить того, что сейчас наговорила, она была слишком расстроена, говорила не думая, я не должен обижаться на нее, я должен помнить, что она меня любит. Важно только это, а все остальное не имеет значения.
— Я вовсе не сержусь, — успокоил ее я. — И вполне понимаю тебя, слышишь?
Она подняла голову.
— Не мучай себя. И когда будешь в Прайдхерсте, не придавай всему значения. Я тоже приеду, если смогу.
Она взяла меня под руку, и мы снова пошли по тротуару.
— Я так устала, — вдруг пожаловалась она — Смертельно устала. В министерстве сегодня был такой суматошный день, а потом еще этот вечер… Чармиан… и наша ссора…
— Мы не ссорились, — возразил я. — Во всяком случае, я. Следовательно, собиралась поссориться только ты.
— Тем хуже, — мрачно изрекла Элен.