— Да, — согласилась Чармиан, — я была беспощадна, простите. — Она встала и тоже ушла в дом.
Внимание миссис Шолто, собиравшейся обратиться ко мне с какими-то словами, снова отвлекли голоса за оградой.
— Вот они опять. Да, это Шевиоты… Хотя нет. Нет, это не они. Но как похожи!
И она принялась настойчиво потчевать меня чаем.
— У вас была утомительная поездка, вы, должно быть, проголодались. Клод, поговорите с Чармиан. Она должна быть поласковей с ним. Она во многом ведет себя безукоризненно, я признаю это. На нее можно положиться, и в материальном отношении она просто якорь спасения, но ей не мешает быть более сдержанной на язык…
Я смотрел на миссис Шолто и боялся, что выдержка изменит мне. Наконец я овладел собой настолько, что смог ей ответить.
— Надеюсь, вы не думаете, что я разделяю вашу точку зрения? Для этого вы слишком хорошо меня знаете. Я рад, что у Чармиан осталась еще ее прямота и способность отстаивать свое мнение. Не дай бог, чтобы она их потеряла.
Тень от вяза косо упала на скатерть и как бы разделила стол на два треугольника — ярко-золотой и серый. В вазочку с джемом слетел сухой лист. Миссис Шолто аккуратно выудила его кончиком чайной ложки и стряхнула на траву.
— Осень, — задумчиво произнесла она, — кругом все зелено, но уже чувствуется осень. Свет такой печальный. — Она посмотрела на верхушки деревьев глазами, такими же синими, как проглядывавшее сквозь ветви небо, и я увидел ее юной девушкой с хорошеньким личиком, любящей кружева, банты, цветы и прочие атрибуты женской прелести, подчеркивающие эту агрессивную девичью беззащитность, девушкой, похожей на розовый бутон, с чопорно поджатыми губками, томным взглядом и мягкими кошачьими лапками, которая знает, чего хочет, и с завидным упорством добивается своего.
— Чармиан не должна быть такой жестокой, — повторила она.
Тогда я спросил, неужели Эван не может понять, что Чармиан просто необходима нервная разрядка, которую она, кстати, не так часто себе позволяет.
— Ведь она не бросит его, вы знаете. Она всегда будет с ним.
— Но почему она говорит ему гадости? Кому это нужно?
— Это нужно ей, — сказал я, — чтобы выдержать все.
— Вы говорите загадками, Клод. Должно быть, я слишком глупа, чтобы понять вас. Вам не кажется, что вы несколько переоцениваете свою способность читать мысли Чармиан? Я считаю, что речь идет о простом чувстве порядочности, вот и все.
— Не хотите ли вы сказать, что Чармиан его не хватает?
Она слегка выпятила подбородок и поджала губы.
— В данном случае — да, Клод.
Взгляды наши скрестились.
— Вы это серьезно говорите?
— Да.
— А то, что ей пришлось вынести по вине Эвана, по-вашему, ничего не стоит?
— Она обвенчалась с ним в церкви, — сказала старуха. — Она поклялась быть верной ему в горе и радости, в бедности и богатстве.
— И да поможет ей бог.
— Да поможет он нам всем, — сказала вконец раздраженная миссис Шолто. — Видит небо, как мы в этом нуждаемся.
Я не знаю, чем бы закончился наш разговор, если бы из-за дома не вышла Чармиан с Лорой на руках. Миссис Шолто при виде внучки тотчас же преобразилась и засюсюкала:
— Дорогая крошка! Пусть она поиграет немного здесь. Клод, принесите, пожалуйста, плед, он в передней, сразу же за дверью, вы его легко найдете. Мой маленький козленочек, моя птичка-синичка. Иди к бабушке, иди!
Чармиан посадила девочку миссис Шолто на колени.
— Она проснулась и скучала. Не беспокойся, Клод, я сама принесу плед. Я знаю, где он лежит.
Лора была прелестным ребенком, розовым и пухлым, как все младенцы. У нее были голубые, как у Эвана, глаза, глядевшие смело и открыто. От Чармиан она, однако, унаследовала темные брови и ресницы.
— Посмотрите, какие у нее густые волосы, — восхищенно щебетала миссис Шолто. — Они у нее с самого рождения такие. Только немножко вытерлись на затылочке, но у нее никогда не было голой головки, как у других детей. — Она прижалась губами к податливой щечке ребенка, жадно вдыхая свежий запах детской кожи. — Ту-ту-ту, ту-ту-ту, — ворковала она тоненьким голоском. Лора внезапно поднатужилась, вскинула ручонками, словно оратор на митинге, накренилась набок и чуть было не свалилась с колен старой леди. Мне показалось, что моя племянница в эту минуту бросила на меня хитрый взгляд, в котором я уловил удовольствие, — она словно радовалась, что сумела напугать нас.
Из дома вышла Чармиан с голубым шерстяным пледом, расстелила его в тени и осторожно положила Лору на животик. Та тут же энергично заработала руками и ногами.