— У меня в городе есть друг, — нашелся Артык. — Я гостил у него и вот возвращаюсь домой.
— Ах, так и скажи!.. В ауле столько новостей. Если ты ничего не знаешь, погоди — я сейчас вскипячу чайку, а потом...
Артык остановил ее:
— Нет, тетушка Биби, мне ничего не нужно. Только что по дороге ел и пил. А к вам завернул — дай, думаю, узнаю, как прошел праздник у баев.
— Какой праздник?
— Что — неужели с таким богатством и поскупились?
— Ах ты, боже мой!.. Да ведь Айна в прошлую ночь сбежала!
— Сбежала?
— Ну да! Весь праздник баям испортила... А гостей сколько к ним понаехало! Сам волостной...
— Вот так новость! С кем же она сбежала?
— А неизвестно.
— Так-таки и неизвестно?
— Никто ничего не знает. Сперва думали на Ашира. Объехали всех его родственников. Потом позвали следопыта... Ну, и перед закатом солнца нашли ее в тростниках у Овечьего озера.
— Если нашли Айну, то, конечно, узнали и кто похитил ее?
— Нет, милый, нет. Ничего не узнали. Такая уж она, эта Айна. «Хоть на куски, говорит, режьте, ничего не скажу!» А везли ее с позором. Связали руки и ноги, положили поперек лошади, да так и привезли.
Рассказ Биби вначале радовал Артыка, но последние ее слова заставили его побледнеть. Биби, видимо, сама заново переживала все виденное и не обращала на гостя внимания. Все же Артык постарался взять себя в руки и продолжал расспросы:
— Так Баллы, значит, привез невесту в свой дом?
— Куда там! Айна, говорят, сказала ему: «Чем быть женою такого Гара-Чомака, я лучше убью себя».
— Так и сказала?
— Как он ее мучил! Бил, говорят, плетью, ножом угрожал. Но Айна, глядя ему в глаза, прямо сказала: «Меня теперь уже коснулась его рука. Умру — земле достанусь, не умру — буду его!»
Артык вздохнул. Ему тяжело было все это слышать, но в то же время радовало мужественное поведение Айны.
— Какая отважная эта Айна! — сказал он.
— Еще какая отважная! Таких мучений не вынесла бы ни одна женщина.
— Конечно, она после этого сказала, чья рука ее коснулась.
— Как бы не так! Баллы, говорят, так и отступился от нее. Привез к кибитке Мередов и бросил. А мачеха, говорят, исщипала ее всю до синяков.
— И тогда не сказала?
— Да разве она скажет. Это такая девушка!... И ведь росла на руках у мачехи! А будь у нее родная мать, так она была бы известна всему народу...
В это время в шалаш вошел Гандым. Он поздоровался с Артыком и спросил:
— Что это тебя не видно?
— Да все на работе. В город ходил...
— Что ты скажешь! — вмешалась Биби. — Он даже не слышал о халназаровском тое.
Гандым громко расхохотался. У него рассудок был не в порядке, и он частенько так, ни с того ни с сего начинал хохотать или плакать... Смеясь, он стал рассказывать, что видел у Халназаров.
— Ой, ну и потеха ж была сегодня!
— Какая потеха?
— У него всегда так, — пояснила Биби, — когда другие плачут, он радуется.
— А почему бы мне не радоваться! Халназар смеется над нами всегда, так дай же и нам над ним разок посмеяться.
— Правильно, дядюшка Гандым.
— Так вот слушай, Артык. Халназар решил женить своего рябого, с лицом, как источенная червями дыня, вдовца на лучшей девушке аула — на Айне. Заплатил калым, назвал гостей, приготовился праздновать той. А какой-то удалец оставил его с носом: съел его плов а Халназару оставил отраву. Важность и зазнайство вышли ему сегодня боком. Как же! Сегодня на скачки съехались со всех сторон, а он, как клуша, сидит в своей кибитке и глаз не показывает. Вот так-то все и кончилось. Волостной, старшина, гости думали повеселиться, да так ни с чем и уехали.
— Ну, что ж, не сегодня, так завтра, — он все же устроит свадьбу. Ведь девушку-то, говорят, привезли!
— Her, с Айной у них ничего не выйдет. Эта девушка опозорила их.. Теперь подхалимы успокаивают Халназара: «О чем тревожишься, бай? Есть богатство — девушки найдутся. Выбирай самую лучшую из лучшей семьи!» А этот дурак Баллы одно твердит: «Уеду на тыловые!» Я ему говорю: «Поезжай, да подальше, туда, где смерть гуляет!» Ой, ну и потеха!
Артык посидел еще немного и вышел из шалаша несколько успокоенный.
Глава тридцать пятая
Следопыт решительно отказался искать похитителей девушки, хотя уже догадывался, кто был в чокае с маленькой заплаткой на подошве. Он хорошо знал, чем это кончается. Однажды он уступил просьбе и вызвал такое кровопролитие — чуть сам не погиб.
Халназара мучило бесчестье, павшее на него. До этого он сам вырывал у других все, что мог, а теперь другой взял приготовленное им для себя, завладел тем, за что он заплатил деньги. Люди, съехавшиеся на скачки, с издевательским хохотом разъехались по домам. Три дня бай не выходил из кибитки, почти ничего не ел и не пил. Во рту у него было горько, в голове беспорядочно вертелись все одни и те же мысли. В таком состоянии его застал приказ подготовить и доставить в город людей на тыловые работы.