Молла Дурды заколебался и после короткого раздумья сказал:
— Артык, меня и так преследуют эти люди. Если я приведу тебя, мне и вовсе житья не будет. Что, если отложим на день?
— Нет! Нельзя откладывать и на час. Если боишься, покажи мне его дом и уходи.
Когда Артык вошел к хромому писарю, тот в компании с Бабаханом заканчивал составление доноса на «разбойника Артыка Бабалы». При виде Артыка у старшины глаза полезли на лоб. Куллыхан же попытался скрыть свое замешательство.
— А, джигит! Заходи, — растерянно начал он и, даже не ожидая обычного приветствия, сразу спросил: — Что скажешь хорошего?
Артык, не медля, не раздумывая, приступил к делу:
— Что скажу? Скажу вот что: вы получили в кооперативе книжки на дейхан нашего аула. Вы уже, кажется, по горло сыты, теперь сдайте их нам.
— Какие такие книжки?
— Куллыхан, нечего притворяться!
Хромой писарь сделал вид, что не узнает Артыка.
— Арчин-хан, кто этот наглец?
Бабахан проговорил сдавленным голосом:
— Ты его знаешь. Это Артык Бабалы из аула Гоша.
— А, так этот тот самый молодчик, который считает, что ему мало отсидки в ашхабадской тюрьме, и продолжает сеять смуту в твоем ауле? Очень хорошо! Хорошо, что ты сам пришел, Артык Бабалы. Тебя как раз хотели разыскивать.
— Куллыхан, я сам прихожу туда, где меня желают видеть! И даже — где не желают.
— Ну, кончай разговор! Что еще хочешь сказать? Артык без приглашения уселся под самым носом
хромого писаря и насмешливо улыбнулся:
—Что будет потом — увидим, а сейчас давай-ка мирза, закончим наши дела.
Куллыхан свирепо посмотрел на Артыка:
— Кто ты такой, чтобы требовать у меня отчета?
— Я не хочу чужого. Я требую только, чтобы ты отдал кооперативные книжки дейхан моего аула.
— Гм, требую... У меня сегодня времени нет. Приходи завтра с утра.
Долго сдерживаемый гнев готов был прорваться. Артык покраснел, придвинулся поближе к писарю и с угрозой спросил:
— Так, значит, не дашь?
— А убирайся ты к черту! Тебе сказано! Завтра придешь — поговорим:
Артык, не помня себя, размахнулся и ударил писаря кулаком. Куллыхан упал на ковер, схватился за кобуру. Не успел он подняться, как Артык дал ему несколько пинков в спину, вырвал револьвер и положил себе в карман. Затем он схватил писаря за шиворот, одним взмахом посадил его и дал такую затрещину, что у Куллыхана из носа хлынула кровь. Когда Артык повернулся, чтобы разделаться и с Бабаханом, того и след простыл.
— На помощь! Эй, люди! Милиция! — кричал он, пробегая мимо окна.
Глава девятая
Наступила осень семнадцатого года. Повсюду в России, не по дням, а по часам, как разгорающееся пламя, нарастал новый подъем революции. Попытки генерала Корнилова двинуть на Петроград войска с фронта, чтобы залить кровью революционный пожар, разгромить Советы и создать правительство военной диктатуры, закончились полным провалом. По призыву Центрального Комитета партии большевиков красногвардейские отряды и рабочих совместно с революционными воинскими частями и тысячами прибывших из Кронштадта матросов встали на защиту столицы и дали сокрушительный отпор генеральской контрреволюции. Заговор корниловщины открыл глаза народу, со всей очевидностью показал предательскую роль и правительства Керенского и запутавшихся в плену у буржуазии эсеров и меньшевиков. В то же время стало очевидным, что партия, руководимая Лениным, партия большевиков, выросла в решающую силу революции. Меньшевики и эсэры все больше теряли влияние в массах, и все чаще рабочие и солдаты, переизбирая своих депутатов, отдавали свои голоса представителям большевистской партии. 31 августа Петроградский совет большинством голосов одобрил политику большевиков, 5 сентября на сторону большевиков перешел Московский совет. Всюду в Советах руководящая роль переходила к большевикам.
С каждым днем росло влияние большевистской партии и в широких массах крестьянства. После разгрома корниловщины и миллионы беднейших крестьян начинали понимать, что только большевики и Советы, подавив контрреволюцию генералов и помещиков, способны избавить их от бедствий войны и наделить землей. Всюду, где существовало помещичье землевладение, крестьяне самовольно захватывали и распахивали помещичьи земли, и никакие карательные меры Временного правительства не могли уже остановить этого движения.
Буржуазное правительство Керенского обнаруживало все свое бессилие перед надвигающейся новой волной народной революции. Всем ходом революционных событий был поставлен на разрешение вопрос о переходе власти в руки рабочих, солдат и беднейшего крестьянства, с новой силой зазвучал лозунг большевистской партии: «Вся власть Советам»!