Абдыкерим-хан настороженно огляделся, взглянул на окна, на двери.
— Эзиз-хан, у меня тайное поручение.
— Мы здесь одни, более укромного места, чем это, нет. Говори без опасения, что хочешь сказать.
Абдыкерим-хан снова огляделся вокруг. Поведение его начинало казаться Эзизу загадочным. «Кто же это?»— думал он и еще раз заверил странного гостя, что можно обо всем говорить смело и открыто.
— Афганистан — моя вторая родина, афганцы так же близки моему сердцу, как и туркмены, — сказал Эзиз и добавил: — Кто бы ты ни был, пусть даже преступник, убийца, — там, куда доходит мое дыхание, тебе никто не причинит зла.
— Эзиз-хан, — заявил тогда Абдыкерим, — я не преступник, но и не из тех, кто ходит по своей воле. Я- посланец государства.
— Посланник государства? — недоверчиво переспросил Эзиз.
— Меня послал сюда повелитель Афганистана Хабибулла-хан.
Эзиз сразу проникся уважением к Абдыкериму.
— Сам эмир? Ко мне? — важно спросил он, пытаясь скрыть охватившее его тщеславное чувство.
— Нет, Эзиз-хан, надо говорить правду: к хану Джунаиду, в Хорезм. Когда я выезжал из Афганистана, туда еще не дошла весть о том, что ты стал ханом. Но все же у меня было поручение поговорить при случае и с тобой.
— Ты теперь едешь в Ташауз, в Хорезм?
— Нет, я возвращаюсь из Ташауза. Привет тебе от Курбан-Мухаммеда Джунаид-хана.
— Да будет здоров передающий добрую весть! Все ли благополучно у господина хана?
— Он благоденствует. «Если у Эзиз-хана есть в чем-либо нужда, — сказал он, — пусть сообщит или пошлет человека». Он считает тебя своим братом.
— Да, мы с ним прочитали в Афганистане молитву братства.
— Знаю.
— Абдыкерим-хан, скажи, куда теперь путь держишь?
— К тебе.
Эзиз проверил Абдыкерим-хана со всех сторон. Он попробовал поговорить с ним, насколько умел сам, на языке пушту и убедился, что тот знает этот язык. Спросил о некоторых афганских сановниках, о которых ему приходилось слышать, и оказалось, что Абдыкерим знает их всех, как своих односельчан. Но всего этого Эзизу показалось мало, и он попросил письменных подтверждений. На это Абдыкерим ответил:
— Эзиз-хан, ты сам видишь: чтобы не узнали меня, я хожу в туркменской одежде. Ремесло мое таково, что я не могу при себе носить паспорта своего государства. Я даже не могу признаться, что я афганец, если вполне не доверяю человеку.
У Эзиза больше не оставалось сомнений в правдивости Абдыкерима, и он осведомился о цели его приезда:
— Абдыкерим-хан, чем я могу помочь тебе, какие у тебя нужды? Говори.
— Эзиз-хан, тебя, кажется, хорошо приняли в Афганистане?
— Я видел там только хорошее.
— Джунаид-хан тоже благодарен Афганистану. Он пережил там самое трудное время, а теперь стал ханом всего Хорезмского оазиса. И у тебя, хвала аллаху, положение высокое. Какою смутой охвачен сейчас мир, не мне объяснять тебе, — слава аллаху, ты мыслишь глубже меня. Под властью русского царя туркмены не видели ничего хорошего. А государство, которое теперь будет создано, — будет ли только? -— еще несозревший арбуз. Кто знает, может, оно будет еще более грозным... Эзиз-хан, я хочу знать твои намерения. Ты подчинишься России или обратишься к другому сильному государству?
— К какому?
— Ну, например... к Англии.
Когда Эзиз был в Афганистане, видел, как высокомерно держали себя английские офицеры перед афганцами. Это ему не понравилось. Поэтому он ответил Абдыкериму довольно резко:
— Если быть грузчиком, то не все ли равно, у какого купца. Народ, не видевший ничего хорошего под властью русского царя, что увидит под властью английского? Была бы моя воля — я не подчинился бы никому.
При этих словах тень пробежала по лицу Абдыкерима, но он тут же любезно осклабился, показывая белые зубы:
— Эзиз-хан, извини, ты не так меня понял. Я хотел спросить, с кем ты вступишь в союз?
— Ни с кем.
— Может быть, ты вспомнишь своего соседа — Афганистан?
— Чем завтрашнее сало, лучше сегодняшние потроха. Если нельзя без союза, то лучше побрататься с нашим соседом.
— За тем Хабибулла-хан и послал меня к Джунаид-хану и к тебе, как я понимаю его поручение. Прошло уже немало времени с тех пор, когда русские, англичане и французы поделили между собой мусульманский мир. Ныне война ослабила эти государства. Появилась некоторая возможность объединения мусульман. Это будет, — если они крепко возьмутся за дело со всех сторон, — как одна душа, одно тело. Но надо держаться при этом за какую-нибудь крепкую руку, например, Англии, и можно свершить великое дело... Хабибулла-хан считает возможным, пользуясь беспорядками в России, воссоединить Туркестан и в особенности Туркменистан с Афганистаном. Вот на этот счет мне и нужно знать твое мнение.