Специальным поездом из Ашхабада выехали на Кокандский съезд и представители туркменской буржуазии. Салон-вагон в середине поезда был украшен снаружи текинскими коврами. Когда поезд остановился в Теджене, из этого вагона вышел худощавый человек среднего роста в хорошо сшитом шелковом красном халате и белой папахе из тончайшей шленки. Из-под папахи выбивалась густая прядь слегка поседевших волос. На плечах у него были золотые погоны, на поясном ремне висела в серебряных ножнах сабля. Это был офицер царской службы Нияз-бек, возглавлявший Ашхабадскую делегацию. Сопровождавшие поезд рослые нукеры, также одетые в красные халаты и белые папахи, звали его «баяром».
Нияз-бек, точно кого-то поджидая, огляделся по сторонам. Тем временем на перроне в сопровождении своих нукеров появился Эзиз-хан в светлом халате из верблюжьей шерсти. Завидев еще издали его рослую фигуру, Нияз-бек направился ему навстречу, дружески поздоровался и пригласил к себе в вагон. Заочно они уже были друзьями, а встретившись, понравились друг другу с первого взгляда.
Молодые джигиты, которых вывел Эзиз для встречи Нияз-бека, в своих черных папахах и поношенной одежде выглядели более чем скромно по сравнению с нарядными нукерами из Ашхабада. Но опытный глаз Нияз-бека сразу отметил, что в качестве боевой силы каждый из них стоит дюжины ашхабадцев. Особенно внушительное впечатление произвел на него Артык с его гордым, мужественным взглядом. И Нияз-бек откровенно высказал Эзизу свое восхищение им, как только они вошли в салон-вагон.
За обедом, не решаясь предложить Эзизу запрещенных мусульманским законом спиртных напитков, Нияз-бек угощал его лимонадом. Эзиз, впервые на своем веку очутившийся в салон-вагоне, с изумлением рассматривал бархатную мебель и зеркала, столовое серебро и хрусталь, поражаясь широкому образу жизни и роскоши, которой окружил себя Нияз-бек. «Эти люди знают, как жить, — одобрительно подумал он, — они берут от жизни все, что можно... И правильно делают».
На вопрос Нияз-бека о положении в Теджене Эзиз ответил, что намерен в ближайшие дни разделаться с красногвардейским отрядом. Нияз-бек, однако, посоветовал ему не торопиться с этим.
— Эзиз-хан, — сказал он, — благополучие туркменского народа — в постепенном движении. Повремени, есть дела и поважнее. На обратном пути из Коканда я обязательно задержусь в Теджене. Тогда мы скроим огненный халат и твоему Чернышову и всем, кому нужно.
В осторожной беседе каждый старался, не раскрывая собственных планов, выяснить намерения другого. Глядя на Эзиза, Нияз-бек решал: «Надо его обязательно прибрать к рукам. С такими, как этот, мы быстро утвердим свою власть не только в Туркмении, но во всем Туркестане». А Эзиз в свою очередь думал: «Хотя этот Нияз-бек из узкоштанников, но он мне нравится. С таким баяром надо быть в дружбе. А когда я крепко встану на ноги, все они, в том числе и Нияз-бек, станут игрушкой в моих руках...» Оба говорили о дружбе, но, подобно тому как мышь тянет в поле, а лягушка в болото, один мечтал занять крупный государственный пост в будущем «автономном Туркестане», другой думал о собственном ханстве.
Эзиз присоединил к ашхабадской делегации в качестве своего представителя Мадыр-Ишана, и на этом свидание с Нияз-беком закончилось.
На съезде автономистов в Коканде собрались буржуазные националисты со всего Туркестана. Во всех выступлениях говорилось главным образом о борьбе с советской властью. В результате съездом была объявлена автономия Туркестана и сформировано контрреволюционное правительство. День рождения пророка Мухаммеда, двадцать шестое декабря, Кокандский съезд буржуазных автономистов объявил «днем автономии», днем смотра своих сил.
Председатель новоявленного правительства на первом же заседании своего кабинета дал понять, что одна крупнейшая держава обещала оказать поддержку независимому от России автономному государству в Средней Азии материальными средствами и войсками. Заводчики, баи и офицеры-белогвардейцы тотчас же приступили к формированию воинских частей. Первым главарем контрреволюционных сил «Кокандской автономии» стал Иргаш-бай, сколотивший банду самых отчаянных головорезов.