— Ашир! И я не хочу, чтобы Артыка топтали ногами. Я до сих пор не могу забыть его мстительных слов, когда его свалили с гнедого. Но ведь у Артыка не две жизни. Он не считается с силой, не жалеет ни себя, ни меня.
— Айна! И мы с Артыком кое в чем не сходимся. Но я его уважаю за прямоту, за отвагу. Я верю, что он поймет свою ошибку. И может быть, я его больше твоего люблю.
Нурджахан, вспомнив о самоотверженности Артыка, всплакнула. Прервала молчание Шекер и тоже заговорила о мужестве брата. Ашир почувствовал себя как в родной семье. Забыв о том, что он сам стрелял в Артыка, он пылко воскликнул:
— Кто протянет руку к Артыку, тому я отрублю ее по самое плечо!
Взволнованная Нурджахан со слезами на глазах обняла Ашира:
— Аширджан! И ты мое дитя!
Конец второй книги.
КНИГА ТРЕТЬЯ
Глава первая
Вооруженные силы контрреволюционной «Кокандской автономии» были разгромлены красногвардейцами в феврале тысяча девятьсот восемнадцатого года. Но враги советской власти не унимались: семнадцатого июня в Ашхабаде была сделана первая попытка контрреволюционного переворота, подавленная революционными рабочими. А одиннадцатого июля эсеры, меньшевики, контрреволюционно настроенные офицеры царской армии и туркменские националисты вновь подняли восстание. Двенадцатого июля они захватили власть в Ашхабаде и Кизыл-Арвате. Прибывший в Кизыл-Арват с особыми полномочиями чрезвычайный комиссар Закаспийской области Фролов был убит, а небольшой отряд кизыл-арватских красногвардейцев и большевиков почти полностью уничтожен. В тот же день белые расстреляли председателя Кизыл-Арватского ревкома Дианова и членов ревкома Губкина, Будникова и Каско. Несколько позже та же участь постигла и ашхабадских большевиков: Батманова, Молибожко, Розанова, Теллия, Житникова, комиссаров Красной гвардии и членов совета. Они были без суда расстреляны белогвардейцами у железнодорожной станции Аннау, юго-восточнее Ашхабада. В столице области было организовано контрреволюционное «правительство» во главе с эсером Фунтиковым.
Захватив власть в центре Закаспия, эсеро-белогвардейские заговорщики обратились за помощью к английской военной миссии в Иране, и мастер кровавых колониальных провокаций генерал-майор Маллесон двинул англо-индусские войска на север, к русско-персидской границе. Своим представителем в Ашхабад он послал капитана Тиг-Джонсона.
В середине лета тысяча девятьсот восемнадцатого года усилиями английских интервентов, успевших к этому времени создать очаги контрреволюции по всей Средней Азии, советский Туркестан оказался в замкнутом кольце врагов. На юго-востоке, в Ферганской долине, хорошо вооруженные басмачи, поощряемые английским консулом в Кашгаре, сэром Маккертнэем, начали осаду городов, копей и нефтяных промыслов. На востоке подняли восстание, стремясь к захвату Алма-Аты, верхи семиреченского казачества, с которыми «поддерживал связь» тот же сэр Маккертнэй. На севере атаман Дутов снова захватил Оренбург, перерезав железнодорожную магистраль Ташкент — Москва. На северо-западе отряды эмира Бухары, ташаузский хищник Джунаид-хан в Хиве и английский флот на Каспийском море замкнули это вражеское кольцо. Весь Туркестан был наводнен шпионами и тайными военными агентами генерала Маллесона. При таком положении «генерал от интервенции», по-видимому, не сомневался, что ему удастся осуществить план отторжения Туркестана от Российской Федерации Советских Республик. Так или иначе, англо-индусские войска Маллесона к двенадцатому августа завершили путь от Мешхеда к русско-персидской границе и перешли ее в ста километрах юго-восточнее Ашхабада.
Тем временем, в ожидании англичан, белогвардейское «правительство» Фунтикова решило поднять и туркмен на борьбу против советской власти. В окрестностях Ашхабада был созван съезд представителей туркменской торговой буржуазии, баев и духовенства. Со стороны разгромленного еще в июне «национального комитета» на этот съезд приехали и скрывавшиеся где-то Ораз-Сердар и Нияз-бек со своими офицерами. После громких речей против большевиков и советской власти буржуазные националисты решили объединиться с эсеровско-белогвардейскими мятежниками. Съезд принял обращение к туркменам, в котором призывал их взяться за оружие. Ораз-Сердар был введен в состав «правительства» и вместе с Нияз-беком поставлен во главе туркменского войска.
В Теджене наступили тревожные дни. Белогвардейский переворот в Ашхабаде и Кизыл-Арвате стал совершившимся фактом, и было ясно, что белые не сегодня-завтра двинутся по линии железной дороги на Теджен, Мары, Чарджоу, и, может быть, дальше, в сторону Ташкента. С немногочисленным отрядом Красной гвардии Тедженский совет не мог держаться даже против Эзиза, которому за последние месяцы удалось навербовать в свой отряд большое количество нукеров. Между тем стало известно, что Эзиз готовится в ночь или под утро напасть на город.