Ашир снова взял руку Артыка, чтобы пожать ее. Тот открыл глаза и посмотрел на него горящим взглядом, глубоким и открытым. Казалось, стерлась с его души вся накипь и ржавчина, тяготившие его долгое время. Друзья обменялись крепким рукопожатием, как бывало раньше.
Видя, что беседа примирившихся друзей завершилась благополучно и что Артык задремал, Айна принялась хозяйничать, чтобы как следует угостить Ашира. Нурджахан поближе подсела к нему, Шекер занялась своим рукодельем. Ашир, искоса наблюдая за Айной, заметил, что она немного пополнела и чуть изменилась в лице. Движения ее стали медленнее и спокойнее, как у женщины, которая готовится стать матерью. Он высказал свою догадку, обратившись с вопросом к матери Артыка:
— Тетушка Нурджахан! Наверное, уже готовитесь к тою?
Нурджахан удивилась зоркости Ашира. Еще не все соседи догадывались о том, что Айна беременна. Может быть, ему Артык сказал? Шекер тоже бросила недоумевающий взгляд на Ашира: «К какому тою? Не говорит ли уж он о свадьбе?..» Думая, что Ашир знает все, Нурджахан дала волю своему чувству:
— Ах, что может быть лучше такого тоя!.. Только, сынок, арбуз еще не разрезан. Кто знает, что в нем?
— От Айны я плохого не жду!
— И мы ждем мальчика. Даст бог, так и будет, — отозвалась Нурджахан, утирая слезы.
Теперь Айна смутилась, поняв, о чем говорил Ашир. Закрыв губы яшмаком, она торопливо вышла из кибитки. Шекер проводила ее сияющими глазами: «Неужели и у нас скоро будет маленький? А она даже мне ничего не сказала об этом...»
— Если Артык окажется слабым, — продолжал грубовато шутить Ашир, — он мне больше не друг!
Артык приоткрыл глаза. «Ты прав, — подумал он с горечью. — В таком положении у меня скоро ни одного друга не останется».
— Верно, Ашир-хан, — тихо сказал он. — И друзья и родственники у того, чья бабка на кону стоит. Не повезет в игре — не будет ни друга, ни покровителя. Вода в новом кувшине всегда холоднее, — переменить друга и тебе не мешает.
— Артык, ты это серьезно? — удивился Ашир. — Да ты в уме ли?
— Ты имеешь право на это, — продолжал Артык, отвечая скорее на свои мысли, чем на вопрос друга.
— Обязательно буду ругать, если окажешься слабее Айны!
— Ну при чем тут Айна?
Нурджахан первая догадалась, что Артык не понял, о чем шел разговор, и сказала:
— Артык-джан! Мы говорим о будущем тое.
— О каком тое?
Ашир рассмеялся:
— У тебя совсем голова замутилась. Я говорю: если у тебя будет сын, я твой друг по-прежнему, а если дочь так еще подумаю!
— Ты на мираж скачешь, — улыбнулся Артык, поняв свою ошибку, и облегченно вздохнул.
— Я не из тех людей, что видят новый месяц в облачный день!
— Ничего ты не видел. Это у моей матери язык не терпит.
Нурджахан круто повернула разговор:
— А ты, сынок, — обратилась она к Аширу, — когда свой той справлять будешь?
Несмотря на то, что Ашир ждал этого вопроса, от неожиданности у него мурашки "забегали по телу. Опустив голову, он с трудом преодолел смущение и еле слышно вымолвил:
— Для меня, тетушка Нурджахан, это еще не вынутый жребий: неизвестно, что выпадет на счастье.
— Ну, сынок, будешь мешкать, счастье само не придет. А ты не стесняйся, начинай свататься к девушке, которая тебе нравится. — Не к каждой посватаешься.
— Это почему же?
— А вдруг скажут — шапка набок съехала, мол, вдовец, и прогонят.
— Э, сынок, ты себя вдовцом не считай: детей у тебя нет, да и самому еще двадцати пяти не вышло. Кто про тебя скажет, что ты вдовец?
— А кого я пошлю сватом, тетушка Нурджахан? Кто у меня, кроме старухи матери? Одна надежда на Ар-тыка — когда-то я женил его, так, может, теперь он женит меня.
— Ты меня женил? — опять подал голос Артык.
— А кто же?
— Это надо спросить у Айны.
Вошедшая в кибитку Айна только улыбнулась из-под яшмака. Но Ашир не отставал:
— Скажи по чести, Айна, я женил Артыка или нет?
Айна опять улыбнулась и кивнула головой. Ашир обрадовался:
— Вот видишь! Артык ответил прямо:
— Ашир, хоть и не ты женил меня на Айне, но тебя я женю обязательно! Пусть только пройдет это смутное время...
Аширу нельзя было больше оставаться в ауле: к Артыку могли нагрянуть гости из Ак-Алана, а встреча с ними не сулила красногвардейцу ничего хорошего. Простившись, он вышел из кибитки, сел на коня и поехал в Теджен дальними тропами. Дорогой он думал о Шекер и о словах Артыка, сказанных на прощанье.
Не прошло и часу после отъезда Ашира, как в кибитку пожаловал новый гость — Гандым. О цели своего прихода он объявил сразу же, как вошел, едва Артык успел ответить на его холодное приветствие.