— Ах, деточка!
— Ах, молодушка, ты думаешь, я совсем ребенок?
— Мальчика, у которого еще молоко на губах, можно и приласкать и погладить по личику!
— Куда уж мне мечтать о таком счастье!
— Чтобы воспользоваться счастьем, надо иметь сообразительность!
— Что может сообразить грудной ребенок? Ему остается только сосать да чмокать губами.
Этот разговор возмутил Айну: «Ну что за ветер у него в голове! — думала она об Артыке, — может быть, он любит вот ту гелин? Иначе разве вел бы он с ней такие разговоры? Зачем же обманывает, зачем кружит мне голову?»
Сердце Айны билось так, словно хотело выскочить из груди. Она еле сдерживалась от желания встать между русоголовой и Артыком и сразу все выяснить. Удерживала мысль: «А что подумают окружающие?» И что могла бы она сказать в свое оправдание, если бы Артык вдруг спросил: «А какое ты имеешь право требовать у меня отчета?»
Айна была еще слишком молода. Ей было известно, что юношам, приходящим на женские посиделки, пришивают к одежде нитку, но она не знала, что молодые замужние женщины обычно ведут с ними такой разговор.
Когда гелин поднялась, Артык вынул из кармана серебряный полтинник и подал ей. Он знал обычай и заранее приготовил монету. Поблагодарив, гелин вернулась на свое место.
Артык посмотрел ей вслед, на ее голые пятки, на вышитые края шальвар и вдруг увидел бледное, расстроенное лицо Айны. Когда он вошел в кибитку, Айна улыбалась, что же случилось теперь? Почему она прячет глаза? И Артык вдруг понял: нитку должна была пришить Айна, а он позволил это сделать другой и вел с ней такой легкомысленный разговор. Ну, конечно, это и обидело Айну. Артык уже раскаивался в том, что так держал себя на глазах у Айны. Он пришел сюда повидаться с ней, обменяться хотя бы взглядом, а она даже не смотрит на него. Конечно, он сам во всем виноват...
Занятый своими мыслями, Артык не слышал, о чем Ашир говорил с девушками и молодыми женщинами, о чем спросил его. Айна подняла на Артыка печальные глаза. Заметив его подавленный вид, она поняла, что Артык мучается раскаянием. Понемногу ее сердце стало успокаиваться. В самом деле, разве Артык виноват в том, что произошло? Разве он звал эту рыжеволосую? Ей уже стало жалко Артыка. Ведь чувствовала она сердцем, что только ради нее пришел он сюда.
Когда Артык поднял голову и взгляды их встретились, глаза у обоих потеплели.
Айна сегодня принарядилась. На голове у нее поблескивала расшитая цветным шелком и серебром шапочка с золотым шишачком. Черные кисти ниспадали на плечи, касаясь пурпурного шелка платья. Заплетенные косы свешивались на грудь и прятались под халатом, который она шила. Чистый белый лоб, ее тонкие дугообразные брови, нежные веки, пунцовые губы — все в ней казалось Артыку прекрасным как никогда.
Артык испытывал гордость за Айну. Айна радовалась веселому виду Артыка. Сомнения, подозрения отлетели, как пух одуванчика. Разговаривая глазами, они давали друг другу слово.
— Девушки, — вдруг услышал Артык голос Ашира, — а ведь кое-кому придется ехать на тыловые работы!
— О чем тебе горевать в твои двадцать лет? — отозвалась русоголовая гелин.
— Ну, конечно, о вас!
— Нас не возьмут, можешь не беспокоиться!
Артык пошутил:
— Если бы Аширу пришлось ехать с вами, он уж, конечно, не горевал бы. Но...
— Что — но?
— Я думаю, что опечалятся девушки и гелин, когда останутся без любимых.
Русоголовая хотела сказать: «О себе печалься! Вы уедете — другие найдутся!» Но какая-то тревога, поднявшаяся из сокровенного уголка души, не позволила ей шутить. Эта тревога мелькнула и на побледневшем лице Айны.
Глава двадцать четвёртая
Ковер, который Айна закончила три дня тому назад, был разостлан у очага, против двери. Мама выспалась и теперь, поджав под себя ноги, сидела на нем и пила чай.
Опорожнив один чайник, она принялась за другой. Из-под ее тяжелой шапки градом струился пот, стекал по пухлым щекам на губы, на подбородок. Чай разморил ее. Концом головного платка Мама вытерла потное лицо, потом взяла обеими руками подол платья и помахала им; приподняв пальцем шапку, почесала голову, но этого показалось ей мало. Она сняла шапку, — на лбу, у края волос, ясно обозначился красный рубец.