Глава 1
После короткого, но утомительного перелёта из Бостона Элисон наконец оказалась в Нью-Йорке. Само осознание этого казалось почти нереальным: будто бы до сих пор всё происходящее существовало только в её воображении — в набросках на полях тетрадей, в снах, в бесконечных размышлениях. И вот теперь — она здесь. В городе, о котором мечтала годами.
Джон Кеннеди встретил её не как безликое место прибытия, а как первый аккорд чего-то большего. Просторные залы дышали светом: высокие потолки с металлическими конструкциями, огромные окна, сквозь которые золотыми потоками лился солнечный свет, освещая лица и чемоданы, разговоры и тени. Здесь всё двигалось — не суетливо, а с внутренней уверенностью большого города, у которого нет ни минуты на колебания.
Элисон шла медленно, словно впитывая каждую деталь. Её жёлтый чемодан — солнечное пятно среди множества тёмных и строгих дорожных сумок — катился следом, издавая тихий, успокаивающий шорох. Аромат крепкого кофе окутывал зону ожидания, перемешиваясь с запахом ванили и свежей сдобы, доносившихся из ближайшего киоска. Повсюду были люди: деловые и усталые, весёлые и торопливые. И все они казались частью одной, общей симфонии города.
Она остановилась у одной из скамеек, поставила чемодан рядом, достала телефон и, не раздумывая, набрала Джессике: «Привет, я на месте!»
Сообщение улетело, оставив в воздухе тихое эхо волнения. Элисон опустилась на скамейку, положив руки на колени. И только тогда, впервые за весь день, позволила себе глубоко вдохнуть.
— Элисон! — раздался знакомый голос, и она сразу обернулась. Джессика стремглав неслась к ней, словно не веря, что спустя столько времени они снова встречаются.
Объятия были тёплыми, мгновенно стирая все километры и года разлуки. Элисон ответила на объятия с такой же радостью, и в этот момент в нос ударил тот самый аромат — лёгкий, но тёплый, наполняющий душу комфортом и покоем. Это был запах Джессики, который сразу возвращал Элисон в те далекие дни, когда они были детьми.
Они росли рядом, в Бостане, и хотя Джессика была старше её на два года, они всегда находили общий язык. Летние дни, полные смеха и игр, вечера, когда они бегали по двору и спорили о пустяках — обо всем этом Элисон вспоминала с лёгкой улыбкой. Ссоры из-за мелочей, казавшиеся тогда важными, теперь вызывали лишь теплоту в сердце. Были ли они когда-нибудь настоящими врагами? Нет, просто детьми, которые учились жить, любить и спорить.
Когда Джессике исполнилось восемнадцать, она уехала в Нью-Йорк, стремясь к своим мечтам, которые были такими яркими и амбициозными. Мечты о бизнесе, о богатом муже, о роскошной квартире с видом на Манхэттен и собственной прислугой. Мечты, которые казались идеальными, гламурными, но такими далекими от реальной жизни, полной мелких забот и компромиссов. Элисон всегда восхищалась решимостью Джессики, хотя, признаваясь себе, она не была уверена, что сама смогла бы следовать за такими мечтами. Но одно было ясно — Джессика всегда будет её другом, той самой подругой из детства, с которой они делили и радости, и слёзы.
За разговорами, искренним смехом и тонкими нитями воспоминаний, которые связывали их прошлое с настоящим, Элисон и Джессика неспешно дошли до ресторана Dumbo House — уютного, почти спрятанного среди городского гомона, словно уголок другого мира. Он располагался прямо под открытым небом, у самой кромки воды, где Бруклинский мост возносился в небо, будто каменная арка времени, соединяющая века и мечты.
Последние дни лета в Нью-Йорке были особенно знойными. Воздух пульсировал жаром, улицы казались раскалёнными до бела, но здесь, в тени гигантских конструкций моста, царила умиротворяющая прохлада. Элисон вдохнула глубже, словно только сейчас почувствовала, что действительно приехала. Здесь было легко — на душе и на коже.
Вечернее солнце лениво скользило по реке, отбрасывая золотистые блики на гладь воды, как будто сама природа раскладывала перед ними драгоценные монеты уходящего дня. Манхэттен на том берегу сиял своими стеклянными башнями, и в этом свете даже шумный город казался чуть-чуть тише, будто затаил дыхание.
Элисон не смогла устоять — она достала телефон, стараясь поймать в кадр всё: как мягко играют солнечные лучи на поверхности воды, как светится контур моста на фоне неба, как ресторан вписывается в этот пейзаж с той самой сдержанной элегантностью, которой славится Нью-Йорк.
— Зимой здесь ещё красивее, — проговорила Джессика, откинувшись на спинку кресла, наблюдая за подругой. В её голосе проскользнула едва уловимая грусть, тёплая, как вечерний чай в старом доме. — Когда идёт снег, мост будто укутан в белое покрывало, а свет фонарей становится мягче… тогда даже город дышит по-другому.