Элисон невольно скривила губы в напряжённой полуулыбке, подбирая слова, стараясь удержаться от резкости.
— Думаю, мне стоит поблагодарить судьбу за то, что я не попала в этот список, — произнесла она сдержанно, чуть прищурив глаза, не встречаясь взглядом подруги. В её голосе была скрытая горечь, которую та не заметила.
— Эй, ты что-то сказала? — Джессика чуть наклонилась вперёд, заметив, как Элисон, казалось, уплыла в свои мысли. Её голос был лёгким, но в нём прозвучала нотка настороженности.
— Ничего, — покачала головой Элисон, быстро оправившись. — Просто… хочу уже домой.
Джессика всплеснула руками, будто защищаясь от такой несправедливости.
— Какой домой? — воскликнула она, с восторгом, который будто бы зажигал всё вокруг. — У нас же ещё целая ночь впереди!
Элисон вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, и напомнила, слегка натянуто:
— Ты обещала, что мы заедем домой переодеться.
— Конечно, конечно! — Джессика сразу же смягчилась, её мысли, казалось, уже устремились к косметичке и платьям. — Макияж тоже надо продумать. Представь, какие фотки будут! Кто знает, может, ты даже кого-нибудь подцепишь. Не стоит держаться за своего Лукаса, честно. Он, конечно, милый… но, давай по-честному, скучноват. Тормоз, если уж совсем откровенно.
Она подмигнула, словно только что рассказала блестящую шутку. Но Элисон не улыбнулась.
Напротив, её лицо словно стянуло, и в груди что-то сжалось. Щёки залились жаром — смесью раздражения и уязвлённой гордости. Она медленно опустила взгляд, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу.
— Эй… я ведь не говорю гадости про твоего Уилла или как его там, — её голос был ровным, но в нём сквозило отчётливое недовольство. — Ты не должна так говорить о Лукасe. Мне это неприятно.
Хотя Элисон не собиралась в открытую осуждать Лукаса, чувства начали накатывать — это было слишком личное, чтобы слушать чужие комментарии о парне, на которого она смотрела иначе.
— Элисон, как ты думаешь, какой он в постели? — спросила Джессика с таким азартом, будто только что сорвала джекпот. Её голос был полон живого, почти детского восторга, а взгляд — пристальный, неотрывный, направленный на Уилла. — Я уверена, что он просто огонь.
Слова повисли в воздухе, словно капля, готовая упасть, но не решающаяся.
Элисон замерла. Как будто кто-то внезапно толкнул её в грудь — не физически, а чем-то более пугающим. Этот вопрос, звучащий слишком громко, слишком интимно, слишком откровенно, ударил в сознание, словно острое лезвие.
Какой он в постели?
Мозг не сразу принял смысл, но потом образы хлынули, как вода из пробитой плотины. Она попыталась отгородиться, моргнула, сделала глубокий вдох — напрасно.
Уилл вдруг встал перед её внутренним взором: в тени, полураздетый, его грудь — широкая, уверенная, кожа тёплая на ощупь. Её пальцы невольно дрогнули, как будто уже касались его, и она резко отдёрнула руку, будто обожглась.
Он наклоняется ближе… нежен, но опасен, и в то же время чертовски уверенный в себе. Его голос — ниже, чем обычно, глухой и немного хриплый. Губы… медленно скользят по её шее. Он знает, что делает. Каждое движение, каждый взгляд — выверен до дрожи.
Элисон моргнула, возвращаясь в реальность. Сердце бешено колотилось, как будто её кто-то застал за чем-то постыдным. Она почувствовала, как к щекам приливает жар, но внутри было холодно — липкий, тревожный холод, словно её вытащили из снов в ледяную воду.
— Ты с ума сошла, — выдохнула она чуть хрипло, сдавленным голосом. — Не говори так.
— Почему? — не унималась Джессика, ухмыльнувшись, словно уже поняла, что фантазия подруги не уступала её собственной. — Просто интересно. В нём есть что-то… животное, ты не находишь?
— Я не хочу об этом говорить, — отрезала Элисон, на этот раз твёрже, но глаза предательски блестели — не от слёз, нет… От эмоций, слишком сильных, чтобы назвать их по имени.
И всё же она не могла забыть того мимолётного ощущения. Как будто в каком-то другом мире она уже знала, какой он.
«Точно идиотка», — подумала она, отводя взгляд и пытаясь вернуть себя в реальность. Лишь усиливая внутреннюю неловкость, она постаралась избежать этих образов, которые начали заполнять её голову. Как можно было думать о таком человеке так?
Время в душном, безликом офисе текло с мучительной медлительностью. Минуты тянулись, словно вязкая патока, и казалось, что стрелки часов замерли. Элисон уже потеряла счёт, сколько раз взглянула на телефон, пока наконец — спустя почти два часа — дверь кабинета приоткрылась, и из неё вышел он.
Первым вышел не просто парень, а фигура, сразу притягивающая к себе всё внимание. Он шёл неторопливо, с достоинством, окружённый мужчинами постарше, чьи лица были оживлены и полны одобрения. Они пожимали ему руки с той восторженной благодарностью, с какой обычно благодарят человека, только что заключившего сделку века. Но он, казалось, почти не замечал их. В его походке читалась не просто уверенность — это была грация хищника, привыкшего побеждать, брать своё без лишних слов.