Однако спустя несколько минут, всё же пересилив себя, она поднялась с кровати. Мрамор под босыми ногами оказался ледяным, но этот холод был ничем по сравнению с тем, что поселилось у неё внутри.
Каждый шаг по широкой лестнице отзывался эхом в огромном холле, заставляя чувствовать себя маленькой и чужой. Золотистый свет от хрустальной люстры стекал вниз с потолка, который терялся в темноте, как небо без звёзд. В этом безмолвном великолепии не было ничего живого, ничего настоящего.
Пространство перед ней расползалось в разные стороны: витражные двери отбрасывали на пол пятна синего и алого, антикварные картины в массивных рамах затаённо наблюдали за каждым её движением, а коридоры уходили вглубь, один краше другого, и всё это — бессмысленно.
Элисон пошла налево, босые ноги почти не издавали звука, когда она ступила на толстый ковёр. Величественный интерьер постепенно вызывал не восхищение, а раздражение: всё казалось витриной — богато, вымерено, вычищено, но мертво. Как дорогая клетка.
Открыв одну из дверей, она наткнулась на библиотеку. Потолки терялись в высоте, полки ломились от кожаных томов, воздух пах старой бумагой и лаком. На мгновение захотелось остаться — но не сейчас. Сейчас она хотела найти хоть что-то реальное. Кухню, еду, запах жареного — не глянцевый фасад, а жизнь.
— Чёрт, — пробормотала она сквозь зубы, закрывая дверь. — Этот дом как лабиринт в аду.
Но стоило ей развернуться, как сзади послышались гулкие шаги.
Она обернулась — и увидела его. Уилл стоял в дверном проёме, руки скрещены, взгляд тяжёлый, как плита.
— Почему так долго? — спросил он хрипло, без тени эмоций, но в его голосе что-то хлестнуло, как удар плёткой.
— А ты сам попробуй тут что-нибудь найти, — огрызнулась она. — Я могла бы свериться с планом дома, если бы ты, как нормальный человек, повесил один где-нибудь!
Уилл едва заметно скривился в усмешке, но в его глазах читалось раздражение.
— Для этого есть люди. Надо было просто позвать прислугу, — ответил он ледяным тоном. — Или ты решила разгуливать по дому, чтобы устроить себе экскурсию?
— Ах да, как же я забыла, — с сарказмом бросила Элисон. — Я ведь теперь здесь главная... гостья по неволе.
Не ответив, он резко подошёл и крепко схватил её за локоть. Элисон дёрнулась, но его хватка была железной.
— Что ты делаешь?! — вырвалось у неё, но он не ответил. Просто повёл вперёд, почти волоча за собой.
— Ты всегда такой грубый? Или это ты так стараешься произвести впечатление? — ядовито прошипела она.
— Если бы меня волновало твоё мнение, я бы задал тебе вопрос, — отрезал Уилл, не оборачиваясь.
Он открыл дверь в глубине коридора, и перед ней открылась просторная кухня, больше похожая на кулинарную студию. Белый мрамор сиял чистотой, стекло и металл отражали тёплый свет, а массивный деревянный стол в центре был уставлен до отказа: изысканные блюда, ароматная паста, морепродукты, овощи, соусы, десерты — пир, достойный короля.
Элисон остановилась в дверях.
— Серьёзно? — удивлённо пробормотала она. — Ты так ешь каждый день, или это ужин в честь новой пленницы?
Уилл не ответил. Он бросил взгляд на двух молодых помощников, стоявших у стены. Те без слов поклонились и молча удалились, словно по команде, даже не дождавшись указания.
Когда они остались вдвоём, Элисон обернулась к нему.
— Ты всегда приказываешь, даже не открывая рта? — холодно спросила она. — Удобно, когда люди читают тебя как инструкцию к технике.
Уилл подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Его глаза были темны и спокойны, но под этой поверхностью скрывалось что-то неуловимо опасное.
— Я не нуждаюсь в том, чтобы меня понимали, Элисон, — произнёс он негромко. — Только в том, чтобы слушались.
Элисон скрестила руки на груди, сжав пальцы до боли.
— Тогда ты выбрал не ту женщину, — прошептала она с вызовом. — Я не умею быть послушной.
— Отлично, — его голос стал тише, но в нём зазвенело. — Мне всегда нравились те, кого нужно приручить.
Элисон села за стол медленно, будто каждый её жест был вызовом. Она бросила на Уилла короткий, многозначительный взгляд, в котором сквозило презрение, и опустила глаза на еду. Уилл сел напротив, как будто невозмутим. Он не ел. Он наблюдал.
На столе стояли блюда, приготовленные с изысканным вкусом: жареные морепродукты, хрустящие салаты, тонко нарезанное мясо, свежие ягоды и тёплый хлеб с хрустящей корочкой. Всё — словно из ресторана высокой кухни. И всё — будто чужое.
Элисон взяла вилку, попробовала кусочек рыбы. Вкус был идеальным — именно такой, как она любила. Это только разозлило её сильнее. Он слишком хорошо знал, как всё должно быть. Слишком точно угадывал, как сделать «удобно».