Сделав ещё несколько неспешных движений, она откинулась на спинку стула, достала телефон и принялась молча листать экран, будто Уилла напротив вообще не существовало.
Тишину разрезал звонкий лязг — Уилл с силой поставил бокал на мраморную поверхность стола.
Звук, будто выстрел, заставил её вздрогнуть.
— Убери телефон, — произнёс он медленно, но в голосе его застывала угроза. — Или ты действительно считаешь, что можешь сидеть за этим столом и демонстративно меня игнорировать?
Элисон не сразу подняла глаза. Она медленно нажала кнопку блокировки, отложила телефон в сторону, а затем с ядовитой, почти ленивой усмешкой встретилась с ним взглядом.
— Прости, — сказала она тоном, в котором сарказм можно было резать ножом. — Я не знала, что у тебя тут музей манер и традиций.
Уилл не шелохнулся. Только его челюсть чуть напряглась, и пальцы на столе на мгновение сжались.
— Это дом, в котором я терплю твоё присутствие. Не перепутай щедрость с слабостью.
— Щедрость? — переспросила она, смех сорвался с её губ — резкий, почти пустой. — Удерживать женщину в роскоши, чтобы сделать из неё послушную куклу — это теперь называется щедрость?
Уилл медленно наклонился вперёд, его голос стал тише — но опаснее.
— Не забывай, кто ты здесь. И кто дал тебе право быть частью этого дома.
Элисон резко отодвинула стул, скрип дерева по полу звучал как крик.
— Право?! — прошипела она. — Поверь, я бы с радостью вернула тебе всё это... включая твою показную доброту. Но, увы, есть одна маленькая деталь, которую я не могу отменить. — Она бросила взгляд вниз, на свой живот. — Привязка на девять месяцев. Тебе нравится держать меня в клетке, Уилл? Привыкай. Я — не та птица, которая поёт по команде.
Она развернулась, шагнула к выходу.
— При виде твоего лица меня тошнит, — бросила она через плечо, не скрывая отвращения.
Уилл сидел молча. Он даже не двинулся. Только губы его дрогнули, едва заметно, словно он что-то проглотил — не слово, нет. Гнев.
Когда за Элисон захлопнулась дверь, он медленно поднялся. Стул скрипнул под ним. Он прошёл мимо стола, не взглянув на еду, не произнеся ни слова.
С каждым шагом его походка становилась жёстче.
В прихожей он схватил пальто с вешалки, резко дёрнул дверь и вышел в ночь, не оборачиваясь.
Дверь закрылась с глухим стуком.
***
Уилл проснулся с глухим гулом в голове. Мир будто плыл перед глазами, всё вокруг казалось слишком резким, слишком ярким. Головная боль раскалывала виски, а язык прилип к нёбу. Он застонал, откинувшись на подушку и уставившись в белый потолок.
Всё тело ныло, как после изнурительной тренировки.
Он медленно повернул голову и замер.
На подушке рядом — обнажённая женщина. Её длинные тёмные волосы каскадом рассыпались по белоснежному белью, тонкое плечо открыто, дыхание ровное, спокойное.
Он не знал её имени. Или знал, но уже не помнил.
Он не знал, почему она здесь.
Вернее, знал.
Но не хотел признавать.
Память выдавала фрагменты: бар, звон бокалов, едкий вкус виски, насмешливый взгляд незнакомки, слова, которых он не помнил, и прикосновения, которых не хотел помнить.
Он сел, зажмурившись.
На полу — одежда. Беспорядочная, чужая. Рядом — безмолвное напоминание о ночи, которую он хотел бы вычеркнуть.
Презерватив.
И невыносимое ощущение пустоты.
Он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнув.
Это была не просто ошибка.
Это было бегство. Слабость.
Месть — себе и Элисон.
Он вспомнил, как её голос бил по нервам. Как она бросала вызов каждым взглядом, каждым словом.
Он хотел проучить её. Доказать, что она — не центр его мира.
Но, чёрт возьми, всё, что он делал, крутилось вокруг неё. Даже сейчас, в чужой постели, он видел перед собой не брюнетку, а её.
Элисон.
Он сжал кулаки, в груди вспыхнула злость — на себя, на неё, на эту ночь.
— Малыш... — раздался ленивый, сонный голос.
Рядом женщина потянулась, её пальцы скользнули по его груди, оставляя за собой тепло.
— Повторим? — спросила она, полуулыбаясь, не открывая глаз.
Он не ответил.
Только смотрел на неё и чувствовал, как внутри него нарастает отвращение — не к ней, а к себе.
В этот миг он понял: её прикосновения ничего не значат. Её поцелуи не греют. Её присутствие не может заглушить голос, звучащий в его голове.
Голос Элисон.
Он резко встал с кровати, стянул с кресла рубашку, не удостоив женщину взглядом.
— Эй, ты куда? — в её голосе прозвучало удивление и досада.
— Неважно, — бросил он холодно. — Это была ошибка.
Она что-то ответила, но он уже не слушал.
Ему нужно было уехать. Найти тишину.
И понять, почему эта проклятая девушка продолжает жить в его голове, даже когда он всеми силами пытается её стереть.