***
Автомобиль, сверкающий чёрным лаком, плавно остановился у главного входа торгового дома. Элисон медленно вышла, поправив прядь волос, выбившуюся из-под капюшона. Прямо перед ней высился настоящий храм роскоши — стеклянные витрины мерцали под мягким светом, переливаясь золотом и серебром. Над входом — логотипы, знакомые каждому, кто хоть раз держал в руках модный журнал: Dior, Valentino, Chanel...
Из открытых дверей доносилась утончённая музыка — лёгкий джаз, едва уловимый, словно он играл не для ушей, а для подсознания. Внутри царила атмосфера изысканности, которая обволакивала, как шёлковый шарф.
Элисон шагнула внутрь, и её тут же окружил бархатный свет люстр, мягкие ковры, запах свежей кожи и дорогих духов. Каждый зал торгового дома был как отдельный мир: в одном царили пудровые оттенки, в другом — глубокие изумрудные и золотые, в третьем витали ароматы восточных специй от нишевой парфюмерии.
Но за всей этой красотой внутри неё затаилось странное ощущение.
Когда-то ей тоже нравилось выбирать себе платья — с отцом, в маленьких уютных магазинах, где вещи не стоили целое состояние, но имели душу. Теперь же всё это выглядело слишком идеальным. Словно выставка жизни, к которой она уже не принадлежала.
В бутике Dior к ней подошла консультантка — моложавая женщина с идеальной укладкой и не менее идеальной улыбкой.
— Добрый день! Какое утро! Выглядите потрясающе. Уверена, что вы уже знаете, в чём будете сегодня блистать, — с лёгким французским акцентом проговорила она, изучающе скользя взглядом по фигуре Элисон.
Элисон, чуть смутившись, кивнула.
— Пока не решила. Просто ищу... что-то своё, — сказала она, проводя пальцами по изящной складке одного из платьев.
— Вам подойдёт почти всё, — уверенно заметила женщина. — Особенно из новой коллекции haute couture. Вот это, например... — Она подала Элисон платье из нежного лососевого шелка с тончайшей вышивкой. — Оно создано для тех, кто умеет быть сильной даже в женственности.
Элисон улыбнулась — впервые искренне за всё утро. И всё же, когда ей предложили примерить четвёртое платье, она отстранилась.
— Нет, спасибо. Я возьму те, что выбрала. Этого более чем достаточно, — мягко сказала она и повернулась к охранникам, стоящим чуть поодаль, с руками, обвешанными фирменными пакетами.
— Отвезите это домой. Я пойду дальше одна, — проговорила она с той холодной вежливостью, которую обычно использовал Уилл.
— Мисс, — замялся один из них. — Господин Уилл дал указание…
— А я даю другое, — перебила она твёрдо. — Всё в порядке. Я встречаюсь с другом.
Она не сказала имени. Лукаса она хотела видеть не потому, что ему доверяла — а потому что он напоминал ей о другой жизни. О той, где было место выбору, а не указам.
Охранники переглянулись, но, поняв, что спорить бесполезно, молча развернулись и направились к выходу, неся её покупки.
Элисон же, оставшись одна, медленно шагнула за стеклянные двери. Осенний воздух ударил в лицо прохладой, и она вдохнула его, как спасение.
Он был настоящим. В нём не было запаха дорогих духов, не было натянутых улыбок. Только ветер, шум проезжающих машин и её сердце, которое снова начинало биться чуть ровнее.
Лукас должен был ждать её через десять минут.
В уютной кофейне, где они когда-то сидели, делясь дурацкими историями из студенческой жизни.
Она не знала, что скажет ему первой. Не знала, поймёт ли он.
Но сейчас — это было неважно.
Потому что в этом хаосе чужой роскоши и чужих правил он оставался одним из немногих, с кем она ещё могла быть собой.
***
Когда Уилл вернулся домой, вечер уже окончательно вступил в свои права. За окнами сгущалась синяя тень, уличные фонари размывали контуры фасадов мягким янтарным светом. Дом, как всегда, встретил его тишиной, но в этой тишине было что-то не то — не умиротворение, а пустота.
Он прошёл по широкому коридору, шаги гулко отдавались от мраморного пола. Остановился.
Слева — дверь в комнату Элисон. Приоткрытая.
Что-то кольнуло внутри — необъяснимое предчувствие, напряжение, которое он старался игнорировать весь день.
Он толкнул дверь и вошёл.
— Элисон? — позвал он негромко, не сразу осознавая, что на самом деле хочет услышать в ответ.
Тишина.
Комната тонула в мягком полумраке. Тёплый свет из окна ложился на пол, где лежали несколько роскошных бумажных пакетов — Dior, Max Mara, Bottega Veneta. Их никто не тронул. Они всё ещё стояли, будто ждали хозяйку, которая так и не вернулась.
Из-за его спины раздался голос.