— Простите, мистер Хадсон, — раздалась тихая, вежливая фраза. На пороге стояла одна из горничных. — Мисс Элисон ещё не вернулась. Мы ждали, но она не сообщала, где будет.
Уилл резко обернулся, взглянул на неё так, что девушка едва не попятилась назад.
— Сколько времени её нет?
— Почти четыре часа, сэр. С момента, как охрана доставила её в торговый дом… мы не получали известий. — Голос горничной дрогнул.
Он перевёл взгляд на покупки, всё ещё лежащие нераспакованными.
— Почему вещи всё ещё на полу?
— Мы... мы решили подождать, пока мисс Элисон вернётся. Она, возможно, хотела бы сама...
— Разберите всё. Немедленно. — Его голос был холодным, как лёд. — По местам. Аккуратно.
— Да, мистер Хадсон, — девушка быстро кивнула и вышла, едва не споткнувшись о порог.
Уилл остался в комнате один. Он сделал несколько шагов, провёл ладонью по спинке кресла у окна.
Комната всё ещё хранила её присутствие: едва уловимый аромат духов, едва смятый плед, недопитая бутылка воды на прикроватной тумбе.
И всё это — будто насмешка.
Она была здесь. И ушла. Без предупреждения. Без объяснений.
Он достал телефон. Набрал её номер.
Гудки.
Один. Второй. Третий.
Ни ответа. Ни сообщения.
Он нажал кнопку повторного вызова. И снова — только равнодушный гул сети.
Уилл сжал телефон в ладони, так крепко, что суставы побелели.
Он не паниковал. Паника — слабость. Но внутри уже нарастало ледяное раздражение.
— Где ты, чёрт возьми… — прошептал он сквозь зубы.
Он набрал её номер в третий раз. И снова — пустота.
Элисон знала, как на него действует молчание. Она знала, как вывести его из равновесия.
Она делала это намеренно? Или просто… сбежала?
Он бросил взгляд на сумки. Всё, что она выбрала — утончённо, изящно, сдержанно. Ни одного вызывающего платья, ни намёка на расточительность.
Она могла взять больше. Гораздо больше. Но выбрала только то, что действительно хотела. Как и всегда — упрямая, независимая.
И теперь — вне его досягаемости.
Он шагнул к окну, глядя на пустую улицу.
— Ты не имела права просто исчезнуть, — произнёс он тихо. Его голос был глухим, как гром перед бурей. — Не ты.
Уилл снова набрал номер.
Гудки.
И вновь — ни звука, ни сигнала.
Только нарастающая, удушающая тишина.
***
В кафе стояла теплая тишина, как одеяло, укрывающее от внешнего мира. Воздух был пропитан ароматом корицы, ванили и чего-то почти домашнего. За окном медленно текла осенняя улица, фонари оставляли размытые тени на стекле, а прохожие казались всего лишь призраками, проходящими мимо чужих жизней.
Элисон сидела напротив Лукаса, сцепив руки в замок, словно пыталась удержать внутри всё то, что рвалось наружу. Сердце стучало, как у испуганного зверя, и каждое его молчание отзывалось эхом в её груди.
Он не смотрел на неё.
Просто сидел, глядя в чашку с остывшим кофе, будто в ней была разгадка всего, чего он не мог понять.
— Я не хотела, чтобы так вышло, — нарушила она тишину, голос её был тихим, едва слышным. — Всё... вышло из-под контроля. Это случилось не потому, что я этого хотела. Я просто… не видела выхода. Всё закрутилось слишком быстро.
Лукас кивнул, но по-прежнему молчал.
Его пальцы медленно крутили ложечку, как будто время можно было отмотать назад этим простым движением.
— Я не жду от тебя... поддержки, — продолжила она, стараясь говорить ровно. — Мне не нужно, чтобы ты говорил, что всё будет хорошо. Я просто хотела, чтобы ты знал. Чтобы это не звучало, как слух, случайно обронённый в коридоре.
Он медленно поднял голову. Его глаза — всегда тёплые, мягкие — сейчас были полны чего-то другого. Там был шок, боль, растерянность. Но не холод.
— Ты беременна, Элисон. От него, — произнёс он. Просто. Без обвинения.
Но от этих слов её кожа будто обожгло.
— Да, — выдохнула она.
И это «да» было признанием, исповедью, криком о помощи и тяжёлым камнем, падающим в чашу молчания между ними.
Лукас откинулся на спинку стула, закрыл глаза на секунду, как будто ему нужно было время, чтобы найти в себе силы принять это.
— Я бы солгал, если бы сказал, что это не больно, — наконец произнёс он. — Или что я легко смогу это переварить. Это... будто тебя вырвали из той жизни, где ты была собой.
— Так и есть, — прошептала она. — Я всё ещё не знаю, кто я в той, другой жизни.
— Но я не сдамся, Эли, — он посмотрел на неё, и в его взгляде не было жалости — только честность. — Даже если ты теперь не знаешь, куда идёшь, я всё равно хочу быть тем, кто рядом. Не чтобы спасать тебя. А просто чтобы ты знала — ты не одна.
Элисон с трудом удержалась, чтобы не расплакаться.
Всё внутри неё сжималось от облегчения и боли одновременно.
— Спасибо, — выдохнула она. — Ты даже не представляешь, что это значит.