— Мисс Миллер, — с наигранной заботой произнесла Бьянка, склонив голову чуть ниже, чем того требовал этикет. — Вам нездоровится?
Элисон подняла на них мутный от боли взгляд.
Она чувствовала, как в груди поднимается волна ярости.
На то, как эти женщины смотрели на неё.
На то, как говорили с ней, словно она — бремя.
Сжав зубы, она выпрямилась, с трудом держа равновесие.
— Кто вы вообще такие, чтобы приходить сюда без приглашения? — прошептала она, её голос дрожал, но не от страха. От ярости.
Бьянка улыбнулась холодной, безжизненной улыбкой.
— Простите, мисс Миллер, — ровно сказала она, будто разговаривала с дурно воспитанной ученицей. — Господин Хадсон распорядился заботиться о вас. Мы лишь выполняем приказ.
— Для вашего же блага, — сладко добавила Клара, хотя её взгляд был пустым, без тени искренности.
Элисон хотела ответить, хотела выкрикнуть, что не нуждается в их заботе, что не позволит обращаться с собой, как с чем-то ненужным.
Но новая волна слабости скрутила её тело.
Её ноги дрогнули.
Перед глазами потемнело.
Сжавшись, она почувствовала, как Клара подошла ближе и неохотно подставила плечо.
— Давайте, мисс Миллер, — сухо проговорила она. — Вам нужно отдохнуть.
Элисон хотела оттолкнуть её. Хотела сказать, что не нуждается ни в чьей помощи.
Но тело предало её.
Она позволила Кларе провести себя, злясь на собственную слабость сильнее, чем на этих женщин.
Бьянка шла рядом, словно надзиратель, сохраняя лицо безупречной вежливости.
— Осторожнее, — заметила она в сторону Клары, её голос был ровным, но в интонации сквозила усмешка. — Наша мисс Миллер очень... хрупкая.
Они довели в комнату до кровати.
Клара, по-прежнему молча, усадила Элисон на кровать.
— Принести воды, мисс Миллер? — спросила она тоном человека, которому плевать, получит ли он ответ.
Элисон кивнула коротко, не доверяя себе говорить.
Каждое движение, каждый взгляд, каждый вдох казались унижением.
Но она терпела.
Пока.
Потому что знала: её время ещё придёт.
Когда Клара вышла за водой, Бьянка осталась стоять в дверях, скрестив руки на груди.
— Отдыхайте, мисс Миллер, — с подчеркнутым сочувствием произнесла она. — В вашем положении нервы — плохой советчик.
И прежде чем Элисон успела ответить, Бьянка развернулась на каблуках и вышла, оставляя за собой шлейф холода и беззвучного презрения.
Элисон осталась одна.
С пустотой в груди.
И яростью, растущей, как пламя под ледяной коркой.
Глава 7
Утро накрыло Элисон, как холодное одеяло — не укрывая, а душа. За окном робко вставал бледный свет, но даже он не приносил надежды. Ночь была долгой, вязкой, словно тянулась вечность, и каждый час она считала, лежа на боку с открытыми глазами, чувствуя, как усталость накапливается не в теле — в душе.
Комната, такая красивая и роскошная, в это утро казалась ей ловушкой, от которой не спастись. Воздух был тяжёлым, застоявшимся, будто он знал, что она здесь не по своей воле. И тело не слушалось. Живот ныл, под ложечкой тянуло, в груди жгло тревогой. Элисон лежала неподвижно, прижав ладонь к животу, будто надеясь, что простое касание остановит бурю внутри неё.
Она услышала стук в дверь — лёгкий, выверенный. Потом чуть приоткрылась щель, и в комнату, не дожидаясь ответа, осторожно заглянула Клара. Следом за ней — Бьянка, уверенная, как всегда, даже несмотря на растрёпанные волосы и неестественную раннюю бодрость. В её взгляде не было ни сочувствия, ни беспокойства — только хищное, скрытое торжество.
— Мисс Миллер? — сладко, но с нажимом произнесла Бьянка. — Вас просили быть готовой к визиту врача. Мистер Хадсон уже поручил...
— Уходите, — голос Элисон был тихим, но в нём звучало такое напряжение, что обе замерли. — Не смейте входить.
— Но нам велено—
— Мне всё равно, кто что велел, — холодно перебила Элисон, приподнимаясь на локтях, несмотря на слабость. — Я не ребёнок. И не вещь. Выйдите. Сейчас же.
Молчание затянулось на несколько секунд. Бьянка сжала губы в недовольной линии, не привыкшая к тому, что ей приказывают. Но, бросив на Элисон полный яда взгляд, всё же шагнула назад.
— Как угодно, — её голос прозвучал с деланным уважением, но глаза блеснули злорадством. — Только потом не жалуйтесь, мисс Миллер.
Дверь захлопнулась, и тишина снова поглотила комнату. Элисон прижала руку к губам, чувствуя, как подступает новая волна тошноты. Она бы расплакалась, если бы были силы. Но всё, что осталось — это глухое, тяжёлое сопротивление внутри. Бороться. Не сдаться. Не дать им победить.
Она села, несмотря на болезненное натяжение внизу живота, и медленно добралась до ванных комнат. Слишком медленно, словно каждое её движение ломало что-то внутри. Но она хотела умыться, привести себя в порядок, пусть и дрожащими пальцами, — прежде чем сюда войдёт кто-то, кого она не звала.