Элисон не смогла отвести взгляд. Он был... ошеломительно красив. Высокий, плечистый, с точёными чертами лица, словно сошёл с обложки журнала. Его тёмные волосы были небрежно взъерошены, а на лице застыло выражение безупречного самообладания. Но за этой внешней оболочкой пряталось нечто тревожное. Что-то... холодное. Взгляд его темно голубых глаз был отточен, как лезвие ножа — уверенный, пронзительный, чужой. Там не было ни капли мягкости, ни капли тепла. Он излучал силу, но не ту, что вызывает восхищение, а ту, которая пугает.
Словно на уровне инстинктов, Элисон ощутила — этот человек мог бы разрушить всё, во что ты веришь, одним словом, одним жестом. И не моргнуть.
«Да, он красив», — призналась она себе почти с раздражением, — «но это красота, от которой веет опасностью».
Он двигался по коридору, как будто ему принадлежал весь мир, и вдруг… его взгляд метнулся в её сторону.
Время остановилось.
Всё вокруг исчезло, как будто остались только они двое — она и он, на мгновение связанных невидимой нитью. Внутри всё оборвалось. Холод пробежал по её позвоночнику, словно тонкая струя льда. Его взгляд — мимолётный, но слишком живой, слишком проницательный — будто проник в самую суть. Элисон инстинктивно прикрыла лицо рукой, как будто могла спрятаться за этим жестом, стать незаметной. Внутренний голос кричал: не подходи, не смотри, не задавай вопросов.
И тогда, как спасение, раздался звонок. Он повернулся, отозвавшись на голос, и уже в следующий миг ушёл вглубь коридора, погружённый в деловой разговор. Её сердце, стиснутое страхом, наконец позволило себе забиться вновь. Она едва не вскочила с кресла, как будто тело больше не могло выносить это напряжение.
Да, всё прошло. Но послевкусие этой встречи осталось — как след от касания ледяного ветра, пронизывающего до костей.
После насыщенной практики, уставшие, но воодушевлённые, Джессика и Элисон вернулись в уютную квартиру, окутанную мягким светом заката, пробивавшегося сквозь полупрозрачные шторы. В воздухе витал лёгкий аромат свежести и парфюма, наполняя пространство предвкушением предстоящего вечера. Девушки расстелили одежду по кровати, обсуждая, что надеть, перебрасываясь шуточками и комментариями.
Элисон остановила выбор на своём любимом белом платье — лёгком, воздушном, немного выше колен, идеально подчёркивающем изгибы её фигуры. Оно нежно обтекало тело, оставляя плечи открытыми, тонкие бретельки едва касались кожи. Без необходимости в лифчике, она ощущала в нём ту самую свободу, которая была сродни крыльям. В руках — изящный клатч, как финальный штрих к тщательно продуманному образу.
Она стояла перед зеркалом, позволив своим светло-каштановым волосам свободно спадать по спине. Пальцы легко прошлись по ним, словно подчеркивая этот момент нежности. Элисон мельком оценила отражение: уверенный, но в то же время спокойный взгляд, лёгкая улыбка, силуэт, в котором гармонировала женственность и естественность.
И тут она заметила взгляд Джессики — цепкий, задумчивый, почти восхищённый. Та стояла немного поодаль, слегка приподняв бровь, будто пыталась разгадать нечто важное.
— Ты меня напугала, — Элисон вздрогнула, вынырнув из собственных мыслей.
Джессика, не моргнув глазом, подошла ближе, и с серьёзностью, граничащей с комичностью, произнесла:
— Элисон, у тебя есть сиськи.
Мгновение повисла пауза, а затем Элисон расплылась в искреннем, звонком смехе, обернувшись к подруге:
— Джесс, ну ты чего? Они у всех есть!
— Нет-нет, — с притворной настойчивостью возразила Джессика, — я говорю о тех, на которые приятно смотреть. Они у тебя прямо как с глянцевой рекламы — не больше и не меньше, идеальные.
Элисон вновь бросила взгляд в зеркало, отметив покрасневшие щеки и едва сдерживаемую улыбку.
— Господи, Джессика, что ты несёшь вообще? — проговорила она, слегка качнувшись назад и отступая от зеркала, словно это могло скрыть её смущение.
Но Джессика не унималась, сияя озорной ухмылкой:
— Видел бы тебя сейчас твой бывший… Кевин, да?
— Его до сих пор так зовут, — с легкой иронией заметила Элисон, — и пусть мы больше не вместе, но, насколько я знаю, парень жив-здоров.
Подруги переглянулись, и смех снова заполнил комнату, лёгкий и живой, словно напоминание, что вечер только начинается — и впереди у них всё самое интересное.