— Куда ты собралась? Разве я позволял тебе покидать дом? — холод, сталь и угроза в каждом слове.
Элисон остановилась, словно её окатили ледяной водой. Медленно обернувшись, она встретила его взгляд. Тот самый, высокомерный, пронизывающий до костей.
— Мне нужно в университет, — спокойно, почти отстранённо произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я чувствую себя лучше.
Он приблизился, руки в карманах, взгляд — оценивающий, с оттенком презрения.
— Ты? После вчерашнего? Опять собираешься потерять сознание где-нибудь посреди улицы? — он усмехнулся. — Ты забыла, что сегодня должны приехать врачи?
Её челюсть напряглась.
— У меня есть жизнь. Учёба. Или ты хочешь, чтобы я сидела тут и ждала, пока ты решишь, когда мне дышать? — в её голосе зазвучала ярость.
Уилл смотрел спокойно, даже с лёгким скучающим выражением лица.
— Ты ведёшь себя, как ребёнок. Слишком много истерики для девушки, которая едва держалась на ногах вчера.
— Лучше быть ребёнком, чем пленницей в собственном доме! — вспыхнула она.
И тут в дом ворвался звук — звонок в дверь, резкий и неуместный. Элисон, сжав губы, подошла к двери и открыла.
На пороге стояла девушка — высокая, эффектная, с длинными, распущенными чёрными волосами и острым, пронизывающим взглядом. Узкая юбка-карандаш, алый шёлк блузки, строгие чёрные туфли. Папка и чемоданчик в руках. И вся её фигура кричала: «уверенность», «контроль», «власть».
Элисон на секунду опешила — эта девушка не вписывалась в их реальность. Она была из другого мира. Из мира Уилла?
— Что ты застыла? — Уилл подошёл к Элисон, но его взгляд уже пронзал незнакомку. На мгновение его лицо утратило безразличие. В глазах — лёгкое узнавание, растерянность.
Девушка сделала полшага назад, не сводя с него взгляда.
— Уилл?.. — произнесла она медленно, будто не веря собственным глазам.
Элисон почувствовала, как пространство между ними заполнилось напряжением, густым, как гроза. Уилл не двигался. Элисон смотрела то на него, то на гостью, словно пытаясь сложить воедино части головоломки, которой не должна была существовать.
Глава 8
С каждым днём Элисон становилась для Уилла испытанием. Не просто раздражающей — невыносимой. Словно буря без предупреждения, ворвавшаяся в его размеренную, контролируемую жизнь, она не утихала, не отступала, не давала передышки. Её характер — это не просто упрямство. Это был ураган с именем, способный разнести в щепки всё, что он выстраивал вокруг себя. Если бы существовала награда за упорство, граничащее с безумием, она бы не просто её получила — Элисон бы держала её с гордостью, как знамя своей личной войны.
Он не понимал, как человек, недавно лежавший в больнице, может так рваться в университет, словно от этого зависела вся её жизнь. И дело было не в самом поступке, а в выражении её глаз — в этой пылающей решимости, смешанной с вызовом. В ней не было ни капли признания слабости. Ни намёка на благодарность. Только протест. Против него, против обстоятельств, против самой реальности, в которую она, по иронии, угодила по его воле.
Гостиная, где он находился, выглядела как выставочный зал: высокие окна, тяжёлые бархатные шторы, проблески мягкого солнечного света, играющие на гладких поверхностях новой мебели. Всё было создано для комфорта и контроля — для порядка, к которому он стремился. Но именно в такие моменты этот порядок рассыпался под натиском одной-единственной девушке.
Звонок в дверь разрезал воздух, как лезвие. Уилл взглянул в сторону входа с раздражением, ожидая, что кто-нибудь из персонала выполнит свою работу, но Элисон — как всегда — сделала по-своему. Она уже была у двери. Резко, без колебаний, она распахнула её, словно нарочно бросая вызов не только ему, но и самому пространству, в котором они жили.
И в этот момент время будто остановилось.
Её силуэт отступил в сторону, и он увидел её.
На пороге стояла Лилиан Рид.
Её лицо, когда-то знакомое до боли, теперь казалось диковинно чужим. Привидение прошлого, случайно оказавшееся на пороге его тщательно выстроенного настоящего. Дыхание застряло в груди. Всё внутри сжалось — не от воспоминаний, а от той неловкой реальности, что встала перед ним во весь рост.
Когда-то Лилиан была его миром. Стройная, с густыми каштановыми волосами, аккуратно уложенными на плечи, и глазами цвета тёмного мёда. Она всегда была загадкой. Не из тех, что хочется разгадать — из тех, что невозможно забыть. В её манере говорить, в том, как она двигалась, как смотрела, был стиль большого мира. Мира, к которому он в то время только стремился.