И он думал, что любил её.
Их история казалась прочной, пока не треснула в самый обыденный день. Её решение уехать за границу ради учёбы он воспринял как удар ниже пояса. Она не дала шанса, не устроила сцен, не плакала. Просто сказала по телефону, что не хочет отношений на расстоянии. Его борьба закончилась, не успев начаться. Лилиан ушла легко, будто не было ни обещаний, ни близости, ни чувств.
Он не провожал её. Даже не знал, когда именно она улетела. Об этом он узнал от других — сухо, без подробностей, как о чьей-то поездке. Тогда ему показалось, что сердце раскололось пополам. А потом — с годами — склеилось, зажило, перестало болеть.
И вот теперь она стояла здесь. В его доме. Среди мрамора, стекла и тишины. Взгляд тот же — уверенный, ровный, без намёка на раскаяние. Только лёгкая тень в её глазах выдавала: она всё ещё помнит. А он… он не мог отвести взгляд. Потому что всё, что он пытался похоронить в себе, вдруг ожило. Не болью — тревогой. Как будто Лилиан пришла не просто напомнить о прошлом, а потребовать что-то, чего он не был готов отдать.
— Уилл?.. — Её голос прозвучал мягко, почти неуверенно, словно само её дыхание боялось потревожить прошлое, внезапно ожившее на пороге этого роскошного дома. В одном лишь этом коротком обращении было всё — удивление, робкая надежда и лёгкая боль, та, что остаётся после того, как любовь уходит, оставляя только тень.
Он застыл. Мир вокруг словно потерял фокус, а время — плотность. В груди что-то сжалось, как будто незримая рука вонзилась между рёбер. Он не мог пошевелиться, не мог вдохнуть. Уилл смотрел прямо в её глаза. В них больше не было той беззаботной теплоты, которую он помнил. Теперь они были взрослыми, уставшими, полными чего-то, что он не успел узнать.
Именно в этот момент Элисон, до сих пор стоявшая рядом, нарушила молчание, тонко, почти шёпотом:
— Я вижу, вы знакомы… Тогда я пойду.
Её голос не дрожал, но в нём звучало то горькое чувство, когда человек сам выходит из комнаты, в которой для него больше не осталось места. Она обошла его, осторожно, почти на цыпочках, как будто не хотела мешать чужой встрече, и направилась к выходу. Но не успела сделать и двух шагов, как железная рука Уилла обвилась вокруг её талии и резко притянула её к себе. Его движения были точными, уверенными — в них читалась не забота, а притязание. Как будто она — не человек, а нечто, что принадлежит ему по праву.
— Куда ты, милая? — его голос прозвучал ровно, холодно, с оттенком ленивой иронии, будто это была игра, и он знал правила лучше всех.
Элисон оцепенела, уткнувшись в его грудь. Она чувствовала его запах — дорогой парфюм, кожу, тепло тела, от которого её передёрнуло. Она попыталась вырваться, но хватка была железной. Не злой — нет. Напротив, излишне показательной. Она поняла, зачем он это делает. Это было не про неё. Это было про ту, что стояла на пороге.
— Милая? — сдержанно повторила она, подняв на него глаза, в которых уже не было страха — только ледяное отвращение и презрение. — С каких это пор?
Он не ответил, лишь чуть сильнее сжал её талию, демонстрируя свою власть. Его взгляд скользнул мимо неё — к Лилиан. Её присутствие всё ещё ощущалось, как разряд электричества в воздухе. Лилиан стояла на месте, вытянутая, как струна, с тонкой полуулыбкой, скользящей по её алым губам. Эта улыбка не выражала радости. Скорее, это была ухмылка игрока, увидевшего слабое место в обороне противника.
Её взгляд скользнул по руке Уилла, плотно сжимающей талию Элисон, потом — по лицу самой девушки. В нём не было ни признания, ни удивления, лишь тонкая, колючая насмешка. Как будто она уже всё поняла. Как будто она уже знала, что Уилл играет, и что его фраза «милая» — всего лишь тщательно поставленная реплика в спектакле, разыгрываемом для неё.
А Уилл… он продолжал стоять, холодный и собранный, словно всё происходящее — его сцена, а они обе — актрисы в чужом сценарии. Только вот Элисон не собиралась больше играть. Она уже не была той, что сломается. И хотя её сердце грохотало, она держала подбородок высоко, даже когда его пальцы всё ещё сжимали её талию.
— Ну, вот так встреча, — прозвучало с лёгкой улыбкой. Голос Лилиан был спокойным, почти ленивым, но в нём таилось что-то едва уловимое — будто колючий укол между строк. В её взгляде скользнуло что-то оценивающее, как будто она стояла перед витриной с дорогими часами, оценивая, насколько хороша эта новая модель. — Давно не виделись.