Элисон вздрогнула. Как удар током. Она обернулась — и встретила этот взгляд. Лилиан смотрела на неё не с гневом. С болью. Такой острой, такой хрупкой, что Элисон захотелось исчезнуть.
А Уилл… он будто не услышал. Или не хотел слышать. Он продолжал держать её, как будто ничто не имело значения. Его губы снова приблизились, и Элисон в панике — или в гневе — резко укусила его. Сильно. До меди металлического привкуса. Он отпрянул с рывком, лицо его исказилось от боли. Ярость сверкнула в его взгляде, но тут же потухла, уступив место чему-то более опасному — холодной сосредоточенности.
Элисон вскочила. Сердце колотилось. Руки дрожали. Она быстро натянула подол футболки вниз, будто это могло стереть то, что только что произошло. И тогда она встретилась взглядом с Лилиан.
Тот взгляд был не обвиняющим. Он был слишком разбитым для обвинений.
— Прости, — выдохнула Элисон, еле слышно, будто сама не верила в эти слова.
Но извинения были не за поступок. А за потерю контроля. За то, что позволила себе быть такой, какой не хотела.
Уилл поднялся, медленно. Его губа кровоточила, но он не придавал этому значения. Он не пытался скрыть рану. Лизнул кровь. Смотрел только на Элисон. В его взгляде не было раскаяния. Только твёрдость. Уверенность.
— Тебе не за что извиняться, — сказал он. Голос был тихим, ровным, как всегда. — Это наш дом. Мы женаты. Мы можем делать всё, что захотим. Где захотим.
Его слова были как лезвие. Они не были обращены к Лилиан — они были сказаны напоказ. Как клятва, как вызов. Как будто он подчеркивал: между ним и Элисон нет больше притворства.
Элисон отвернулась, чувствуя, как всё внутри сжимается. Голос сорвался, но она заговорила, низко, сдержанно:
— У нас… гость, Уилл.
Он медленно обернулся. Посмотрел вверх, на Лилиан, и в его лице не дрогнул ни один мускул.
— Ты пришла работать, Лилиан? — спросил он сухо. — Тогда начни. Сделай всё необходимое для моей жены.
Моей жены. Эти два слова, произнесённые подчеркнуто, с особым нажимом, разрезали воздух, как кнут.
Лилиан кивнула. Лицо её снова стало маской — идеальная, профессиональная. Но в уголках губ дрожала боль, а в глазах — предательство.
— Конечно, — сказала она, ровно. Голос звучал почти спокойно, но Элисон слышала — он трескался изнутри.
Уилл медленно развернулся и направился к лестнице. Его шаги были глухими, тяжёлыми, как финальный аккорд после сцены, которую уже не вычеркнуть. Он исчез во мраке, оставив за собой тишину, которая звенела громче крика.
Лилиан осталась стоять, неподвижно. В её глазах больше не было вопросов. Только признание: он выбрал. Не её. И, возможно, никогда не выбирал.
Элисон смотрела на неё и вдруг почувствовала, как что-то болезненно кольнуло внутри. Жалость. Неожиданная. Тонкая, чужая. Но очень человеческая.
«Она всё ещё любит его.» Эта мысль прошла сквозь неё, оставив след. А потом исчезла — как и всё, что было до Уилла.
***
Элисон лежала на кровати, полуоблокотившись на подушки, следя за тем, как Лилиан деловито расставляет медикаменты на прикроватной тумбочке. Каждый её жест был отточен, как у настоящего профессионала. Но вот взгляд… В нём не было фокуса. Только холодная ярость, прячущаяся за маской «деловой визит». Элисон чувствовала это кожей. Тонкое, липкое напряжение — будто в комнате витал электрический заряд, готовый ударить при малейшем движении.
Когда Лилиан закончила, она выпрямилась, будто возвышаясь над ней. Молчание повисло между ними густое, вязкое. Потом Лилиан нарушила его — голос был ровный, но слишком хрупкий для истинного безразличия.
— Сколько вы уже вместе? — бросила она, и в этих словах был укол. Язвительный, преднамеренный.
Элисон медленно повернула голову и посмотрела на неё снизу вверх, с лёгкой полуулыбкой, будто ей действительно было смешно.
— Забавно, что ты спрашиваешь об этом тоном брошенной любовницы, — протянула она. — А вроде как просто одноклассница?
Лилиан усмехнулась. Жестко. С презрением.
— Ты не так глупа, как выглядишь в этой постели. Мы обе знаем, что я — не просто одноклассница. Я — та, кого он по-настоящему хотел.
— Правда? — Элисон приподнялась на локтях. — Тогда почему ты здесь с градусником, а не в его постели?
Глаза Лилиан прищурились. В её улыбке появилось что-то зловеще-холодное.
— Ты думаешь, ты для него нечто особенное? Ты — просто его каприз. Красивая обёртка. Ты ему наскучишь — как все.
— Насколько я слышала, с тобой он наскучил быстрее, чем успел подать тебе кофе в постель, — фыркнула Элисон, лениво закручивая прядь волос на пальце. — Или ты веришь, что всё ещё значишь для него?