— Сэр… мисс Миллер… покинула дом.
Пауза. Глубокая. Ужасающе долгая.
Уилл медленно повернул голову, его взгляд был ледяным, тяжёлым, будто тот уже стоял по колено в могиле и не знал об этом.
— Повтори. Что ты только что сказал?
Охранник сглотнул.
— Она ушла. Не сказала куда. Просто сообщила, что вы… в курсе. Мы не стали…
Бокал с хрустом разбился о стену. Апельсиновый сок, как кровь, стекал по плитке. Ваза с фруктами полетела следом — звук разбившегося стекла заглушил всхлип служанки, прятавшейся у стены.
— Она сказала, что я в курсе?! — Уилл медленно подошёл ближе, шаг за шагом. В его движениях не было суеты. Только холодное намерение. — И вы поверили?
— Она выглядела спокойно. Уверенно. Как будто… так и должно быть, — пробормотал охранник, избегая прямого взгляда.
— Я не держу здесь трусов, — процедил Уилл. — Я держу людей, которые думают головой. Если вы не способны отличить приказ от манипуляции — вы ничто.
Он с силой пнул стул, тот ударился о барную стойку, перевернулся с оглушительным грохотом. Дом был огромен, но в этот момент казался слишком тесным для его ярости.
— Вы понятия не имеете, где она?! Ни с кем ушла? Ни как? Ни зачем?
— Нет, сэр. Мы… ищем. Мы уже проверяем…
— Поздно. Искать нужно было до того, как она исчезла, — Уилл развернулся к служанке. — Что с её комнатой?
— Пусто, сэр… всё осталось как было. Одежда на месте. Только её нет.
Он выпрямился. Его взгляд стал опасно спокойным.
— Значит так, — тихо сказал он. — Поднять всех. Периметр, телефоны, камеры на въезде. Проверить все звонки. Я хочу знать, как она вышла. И главное — почему. Я хочу знать, что она думала, когда решила, что может уйти из моего дома без моего разрешения.
Он вышел из кухни. Взлетел по лестнице. Распахнул дверь в её комнату — тишина. Окно приоткрыто. Ветер шевелит шторы. Ни запаха. Ни дыхания.
Только пустота.
Он стоял, глядя в темноту комнаты, и впервые за долгие месяцы ощутил не раздражение.
Гнев. Глубокий. Чёрный.
Ты ушла.
Он провёл рукой по затылку, сжал кулак.
Зря.
Он достал телефон, нажал кнопку вызова.
— Найдите её. Неважно как. Используйте всё. Я хочу знать, кто с ней говорил, на какой улице она перешла границу. Кто впустил её в свою машину. С кем она дышит рядом.
Он отключился.
И только тогда прошептал в темноту:
— Никто. Никто не имеет на тебя права. Только я.
***
Осень окутала парк золотистым молчанием. Листья медленно кружились в воздухе, словно запоздалые признания, и мягко ложились на скамейки, тропинки, клумбы. В этом уютном уголке, подальше от суеты города, стояла резная скамейка из светлого дерева. На ней, погружённые в тишину и собственные мысли, сидели Элисон и Лукас.
Ночной воздух был прохладным, пахнущим увядающей листвой и влажной землёй. Где-то вдалеке раздавался детский смех — поздние гуляки не спешили расходиться. Свет фонарей рассыпался мягкими бликами по лицу Элисон, подчеркивая усталость и лёгкую тень тоски в её взгляде.
Лукас наклонился чуть ближе, его голос был тихим, почти не нарушающим покой этого осеннего вечера:
— Ты в порядке?
Элисон повернула голову. Её светло-русые волосы немного растрепались от ветра, а глаза блестели в полумраке. Она выглядела уязвимой, но в то же время сдержанной.
— Я... просто устала, — призналась она. — Иногда кажется, будто я тону в себе.
— Это из-за беременности? — осторожно спросил он.
— Да, — коротко кивнула Элисон. — И из-за всего остального тоже.
Она отвела взгляд, наблюдая за вращающейся каруселью, в огнях которой всё казалось проще, детским и недосягаемо счастливым.
— Я скучаю по себе прежней. По той, которая рисовала, смеялась, которая не боялась... дышать.
Лукас взял её за руку. Его ладонь была тёплой, крепкой и надёжной.
— Ты всё ещё та же. Просто сейчас ты временно спряталась под тяжестью обстоятельств. Но я знаю, что ты вернёшься. Ты сильная, Элисон.
Она взглянула на него с искренней благодарностью. Между ними повисло молчание, наполненное всем, что не требовало слов.
— А как... твоя ситуация с этим... мужчиной? — Лукас говорил осторожно, но его голос всё же дрогнул. — Ты ведь говорила, что это временно?
Элисон усмехнулась. Грубо, устало.
— Временность может оказаться вечностью. Но, да, это не по любви. Это как сделка с дьяволом. Уилл контролирует каждый мой шаг. Он думает, что я принадлежу ему только потому, что во мне его ребёнок. Но я не его. Никогда не была.
Лукас выдохнул — коротко, с невыраженным облегчением.
— Тогда, может, у меня всё ещё есть шанс?
Элисон удивлённо подняла бровь, но на её губах тут же заиграла мягкая улыбка.
— Ты удивляешь меня, Лукас. И... знаешь, мне это нравится.