— Ты нарушила наш договор, Элисон, — прошептал он с холодом в голосе, и в его глазах читалась мрачная тьма, которую она больше не могла игнорировать. Он сжал её челюсть так, что она не могла отвести взгляд, заставляя её смотреть прямо на него, как на заключённого.
Элисон стояла, вся насквозь мокрая, чувствуя, как холод воды проникает под кожу, сковывая каждую клетку её тела. Но гораздо сильнее её душила паника, пока взгляд Уилла прожигал её, как ледяное пламя. Его пальцы, крепко сжимающие её лицо, оставляли ощущение невыносимого давления, будто он держал её судьбу в своих руках. Капли воды стекали с его растрёпанных волос, падая на её обнажённые плечи, отчего она невольно вздрагивала, а её страх становился почти ощутимым.
— Я не твоя, Уилл. Ты это понимаешь? — её голос дрожал, но в нём была твёрдость. Та самая, которую рождает страх, загнанный в угол, и злость, вызванная болью. — Лукас... он — единственное, что осталось настоящего в моей жизни. Когда всё закончится, я уйду к нему.
Он замер, будто её слова пробили в нём дыру. Мгновение — и его лицо, каменное, задеревенело. В следующую секунду, словно сорвавшись с цепи, он толкнул её к стене. Спина Элисон ударилась о кафель, холод мгновенно проник сквозь одежду, сквозь кожу — до самого сердца. Она вскрикнула, но звука почти не было — как у того, кто задыхается.
Уилл навис над ней, заслоняя собой всё. Свет. Воздух. Возможность сбежать. Его рука легла на стену у её головы, вторая сжала её запястье, прижимая к мрамору.
— Сейчас ты моя. И мне наплевать, что ты себе там придумала, — прошипел он, глядя ей прямо в глаза. Его взгляд — ледяной, выжигающий, не оставлял ей ни капли пространства для дыхания.
— Ты больной… — прошептала она, а в глазах стояли слёзы. — Ты сводишь меня с ума.
Он на миг прикусил щеку, словно борясь с чем-то внутри. В его лице проскользнула неуверенность — тень чего-то человеческого. Но она исчезла так же быстро, как и появилась.
— Нет, Элисон. Это ты сводишь меня с ума, — его голос стал ниже, почти срывающимся, как будто он говорил не только ей, но и себе. — Я не делюсь тем, что моё.
Элисон попыталась оттолкнуть его, но он не двинулся. Она чувствовала, как дрожат её руки, как сердце бьётся так яростно, что звук отдаётся в висках. Она не понимала, что страшнее: сила его тела или сила его одержимости.
— Он ни при чём, Уилл. Он просто человек… — её голос сорвался. — Ты не имеешь права решать, кому жить, а кому нет!
— Тогда не провоцируй меня, — его дыхание было тяжёлым, будто его самого трясло от ярости, — потому что ради тебя я готов на всё. И это... чертовски опасно.
Он отступил на шаг, но взгляд его остался таким же тёмным, наполненным бурей, которую он уже не в силах сдерживать. Она ощущала, как всё в ней рвётся наружу — страх, отвращение, невыносимая усталость и что-то, похожее на горечь того, что когда-то, в каком-то искаженном прошлом, она в нём что-то искала.
— Жизнь этого парня зависит от того, насколько ты будешь послушна, детка, — произнёс Уилл, склонившись к её уху. Его голос был низким, бархатистым и при этом страшно спокойным — как перед бурей. — Отныне ты будешь делать всё, что я скажу. Абсолютно всё. Без исключений.
Элисон замерла, стиснув зубы. Его слова врезались в неё, словно ледяные иглы. Она с трудом вдохнула, словно воздух в комнате стал гуще, тяжелее. Но даже в этот момент её голос прозвучал твёрдо:
— Значит, теперь ты просто… хочешь трахнуть меня, чтобы доказать, что можешь? — она выдохнула это, с трудом, будто каждое слово рвалось сквозь кровь. — Вот к чему ты всё ведёшь, да?
Уилл поднял голову, медленно и будто с интересом разглядывая её лицо. Его губы скривились в усмешке — не радостной, а опасной, почти ядовитой.
— Я не переставал тебя хотеть, Элисон. И да, если ты ещё не поняла, — ты принадлежишь мне. Вся. До последнего вдоха. Я заберу у тебя всё — твоё упрямство, твои отговорки, твою гордость. Пока ты не вспомнишь, как это — быть моей.
Элисон отпрянула, но он шагнул вперёд, лишая её пространства.
— Ты думаешь, что это — выбор? — продолжил он, тихо, почти шепча, но в его тоне звенела сталь. — Это не просьба. Это не сделка. Это твоя реальность. С этой минуты ты живёшь по моим правилам. И да — ты будешь со мной в постели, когда я захочу.
Её руки сжались в кулаки, взгляд затуманился от слёз и ярости, но она не позволила себе отвернуться.
— Почему я? — голос Элисон дрожал, но в нём звучал вызов. Она стояла перед ним — мокрая, бледная, измождённая, но всё ещё гордо поднявшая голову. — Тебе ведь не составит труда найти другую. Сам говорил — любая с радостью прыгнет к тебе в постель.