Он сидел в кресле, неподвижный, как скульптура, пальцы едва уловимо постукивали по подлокотнику. Мысли ускользали от привычных деловых задач — возвращались к одному: сегодня.
В дверь мягко постучали, и в следующий момент вошёл Роберт. Как всегда, сдержанный, в идеально выглаженном костюме, с планшетом в руке.
— Уилл, — начал он без лишних вступлений. — Подтвердите, пожалуйста: информация о свадьбе будет ограниченной?
Уилл медленно обернулся, взгляд его был спокойным, но точным.
— Да. Дайте краткое заявление. Только факт — без имён, без даты, без места. Пусть знают, что я вступаю в брак. Этого достаточно.
— Пресса наверняка начнёт копать.
— Пускай. Всё, что касается Элисон, должно оставаться конфиденциальным. Уведомите нашу юридическую службу — пусть будут готовы оперативно реагировать на любые утечки.
— Разумеется. Охрана на месте, объект под надёжным контролем. Ни один лишний человек не будет допущен.
Уилл слегка кивнул, удовлетворённый. Затем, после короткой паузы, уточнил:
— Костюм готов?
— Да, доставлен из ателье сегодня утром. Ваш стилист уже на выезде.
— Хорошо. И ещё, Роберт... — он посмотрел на него пристальнее, с особой ноткой в голосе. — Убедитесь, что среди гостей нет случайных лиц. Только те, кому я доверяю. Всё должно быть тихо. Без семьи. Без публики.
— Подтверждаю: список ограничен. Только те, кто понимает, что молчание — обязательное условие.
— Прекрасно. — Уилл взглянул на экран телефона и встал. Его движения были чёткими, уверенными. — Уведомь, когда всё будет готово к моему выезду.
— Как скажете.
Роберт молча вышел, оставив его одного. В офисе снова воцарилась тишина. Но в этой тишине уже не было покоя — только напряжённое ожидание.
Уилл прошёл к окну. Бостон под ним жил своей жизнью — не подозревая, что где-то наверху человек, привыкший повелевать всем, сегодня собирался сделать то, чего не делал никогда: жениться.
На девушке, которая так отчаянно не хотела принадлежать никому. И именно это делало её единственной.
Стук в дверь пронёсся сквозь утреннюю тишину, как стальной щелчок. Уилл не обернулся — он стоял у окна, глядя, как просыпается Бостон. Золото осенних деревьев внизу, лениво ползущие по улицам машины, отражение солнца в стекле соседних зданий. День, в котором всё должно было быть идеально. До секунды.
— Входите, — бросил он, не отрывая взгляда от горизонта.
Дверь отворилась, и его секретарь шагнула внутрь. Она никогда не позволяла себе выглядеть растерянной — но сейчас в её взгляде читалась тревожная настороженность.
— Мистер Хадсон… полиция. Два офицера. По поводу вчерашнего вечера. Имя пострадавшего — Лукас Эдвардс. Он подал заявление сегодня утром.
Уилл медленно развернулся. Лицо его оставалось абсолютно спокойным, но воздух в кабинете сразу стал гуще.
— Проведите их, — коротко сказал он.
Дверь снова отворилась спустя минуту. Два офицера BPD вошли без суеты, предъявили удостоверения и сдержанно кивнули. Один был старше, с острым внимательным взглядом, второй — чуть моложе, с планшетом в руке.
— Доброе утро, мистер Хадсон, — начал старший из них, доставая удостоверение. — Мы из отдела по расследованию нападений. Работает заявление, поданное сегодня утром господином Лукасом Эдвардсом.
Уилл прошёл к креслу и сел, не приглашая их сесть. Пусть стоят. Это его территория.
— Он подал заявление? — голос звучал тихо, почти лениво. — Даже интересно, что именно он указал.
— Согласно его версии, вчера около десяти вечера в городском парке произошёл конфликт. Он утверждает, что вы нанесли ему несколько ударов, в результате чего он получил перелом носа и ребра. Был госпитализирован — вызов зафиксирован службой 911. Утром он подал официальное заявление. Кроме того… — офицер взглянул в планшет, — он утверждает, что инцидент произошёл на фоне конфликта из-за девушки по имени Элисон Миллер.
На этот раз Уилл позволил себе короткую усмешку. Не более чем движение уголков губ.
— Интересно, — отозвался он. — Особенно учитывая, что Элисон — моя невеста. И мы женимся сегодня. Можете себе представить, как «обоснованно» выглядел его интерес к ней вчера вечером.
Офицеры молчали.
— Мы вышли из ресторана. Он шёл за нами по парку, завёл разговор. Она попросила, чтобы он отстал. Он не отстал. В какой-то момент подошёл слишком близко. Я отреагировал. Инстинктивно. Не думаю, что в его травмах виноват один удар, но — да, я защищал нас обоих.
Он говорил ровно, с точными паузами. Ни на грамм агрессии. Только холодный контроль.