— В заявлении есть формулировка, что вы якобы «насильно увозили девушку», — уточнил второй офицер. — Он утверждает, что она сопротивлялась.
Уилл рассмеялся — низко, коротко, но в голосе зазвенело раздражение.
— Он действительно так написал? Что я увожу свою невесту накануне свадьбы? Это звучит так же нелепо, как и всё остальное в его версии. Если вы хотите поговорить с Элисон — конечно. Но только не сегодня.
Офицеры переглянулись.
— Понимаем, но мы обязаны задать ей несколько вопросов. Просто подтверждение её позиции. Это займёт не более пятнадцати минут.
— Приходите завтра, — Уилл встал. — Сегодня она готовится к свадьбе. Я не позволю, чтобы на неё давили в такой день — даже косвенно.
Он подошёл к двери и открыл её сам.
— Если нужно, мой адвокат будет с вами на связи. Хорошего дня, офицеры.
Когда за ними закрылась дверь, он стоял ещё несколько секунд, глядя в пустоту, будто снова что-то выстраивал в голове. Затем подошёл к бару, налил себе немного виски, но не пил.
Лукас выстрелил первым. Глупо. Слишком по-человечески.
Уилл не проигрывает. Никогда.
И сегодня, когда он наденет кольцо Элисон на палец, она — хочет того или нет — станет частью этого мира. Его мира.
***
Свадьба.
Он повторял это слово мысленно, как глухой удар — ритмичный, тяжёлый, будто отбивка в голове. Не потому что оно что-то значило. А потому что отныне должно было стать частью реальности.
Уилл стоял перед зеркалом, в гостиничном номере высокого этажа, где даже воздух казался отфильтрованным. Свет лампы отбрасывал резкие тени на его лицо. Он застёгивал манжеты рубашки, и каждый жест был выверен до миллиметра — как на переговорах, где нельзя позволить себе ни одного лишнего слова.
На нём был идеальный чёрный костюм от Dior, сшитый по индивидуальному заказу — подчёркнутая строгость линий и никаких компромиссов. Белоснежная рубашка плотно облегала плечи, подчёркивая осанку и физическую форму. Галстук — тёмно-графитовый, почти сливающийся с костюмом, завязан безупречно. Пиджак он предусмотрительно оставил — не хотел мять его в дороге. Туфли из полированной кожи сияли. Даже запонки были не случайными — чёрный оникс, без надписей, без намёков на сентиментальность.
Волосы он зачёсал назад с безукоризненной точностью, оставив лёгкий пробор сбоку. Стрижка была свежая, линия висков — острая, как лезвие. Он никогда не позволял себе небрежности в таких деталях. Он знал: контроль начинается с того, как ты входишь в комнату.
Машина поджидала его у входа. По дороге он почти не смотрел в окно — не было необходимости. Бостон за стеклом был таким, каким он его знал: выверенным, подчинённым, красивым в своей структуре.
Автомобиль плавно остановился у здания муниципального суда — небольшого, строго оформленного, без лишнего пафоса. Свадьба должна была пройти без посторонних глаз. Его распоряжения были точными: никаких камер, никаких гостей, кроме избранных.
На ступенях его уже ждал Дэвид — в серо-голубом костюме, с той самой ухмылкой, которая редко менялась с юности.
— Никогда не думал, что доживу до этого дня, — сказал он, подходя ближе. — Уилл Хадсон в костюме жениха. Где скрытая камера?
— Не старайся быть остроумным, — сухо отозвался Уилл. — Не сегодня.
— Так ты и вправду это сделаешь? — продолжил Дэвид, улыбаясь, но уже с долей настороженности. — Ни имени, ни лица, ни слова. Элли думает, ты просто заключаешь новый контракт, а не женишься.
— Элли ошибается, — бросил он. — Это не контракт. Это решение.
Он говорил спокойно, но в каждом слове ощущалась тяжесть. Всё внутри него было собрано, как перед выступлением или началом крупной сделки. Только здесь ставки были другими.
***
Зал ожидания оказался пустым и слишком тихим. Солнечный свет просачивался сквозь жалюзи, оставляя на полу длинные, будто нарисованные тени. Уилл вошёл первым — уверенно, в выверенном ритме своих шагов, как человек, который никогда не приходит, чтобы просить.
У стены стояла Саманта Миллер. Её образ был безупречен, как всегда: чёрное элегантное платье подчёркивало статную фигуру, тёмные волосы были собраны в гладкую причёску, макияж — сдержанно дорогой. И всё же она выглядела так, будто стояла на пороге внутренней бури.
Когда она заметила Уилла, её взгляд стал жёстким, прицельным. Он кивнул с вежливой холодностью:
— Миссис Миллер. Рад, что вы пришли.
— Сложно было бы не прийти, когда утром мне сообщили, что вы собираетесь жениться на моей дочери, — её голос был сдержан, но в нём читалась сталь. — Хотя, признаться, я думала, мы с вами уже всё обсудили. Вы получите ребёнка — и исчезнете из её жизни.