Он был тягучим. Оценивающим. Владетельным.
Элисон чувствовала его на себе, как будто он обвивал её, не касаясь. Даже когда он разговаривал с другими, даже когда улыбался — он всё равно контролировал её присутствие, держал её в орбите своего внимания.
На танцполе кто-то начал медленный вальс. Пара гостей — мужчина в тёмно-синем костюме и женщина в бордовом платье — закружились рядом. Кто-то хлопал, кто-то уже успел снять пиджак, расслабившись. Заиграл саксофон, мягкий, вечерний.
Уилл, не спеша, вернулся к своему столику, взял бокал, сделал глоток. Его рука была расслаблена, но пальцы сжали ножку фужера чуть крепче, когда он снова взглянул на Элисон.
— Удивительно, как ты умеешь молчать, — произнёс он негромко, подходя ближе. — Но я всё равно слышу, что ты думаешь.
Он опустился на край её стула, слишком близко. В его лице не было усмешки — только интерес, тёмный, упрямый, собственнический.
— Сейчас тот момент, — продолжил он, тихо, — когда ты должна встать, улыбнуться и притвориться, что ты хотя бы временно моя.
Он подал ей руку. Всё ещё без улыбки.
Но в его глазах горел вызов.
Элисон резко отодвинула стул, не дождавшись ответа на свою колкую реплику. Сердце стучало, как будто внутри всё протестовало. Воздух в зале казался душным, приторным — запахи духов, алкоголя, чужих голосов давили, словно она оказалась запертой в дорогой золотой клетке.
Платье чуть цепляло ноги, но она не замедлила шаг, лавируя между столиками. Она слышала, как за спиной гости смеялись, кто-то поздравлял кого-то слишком громко, но всё это было отдалённым фоном. Она направилась к уборной — не потому что нуждалась в ней, а потому что... просто не могла больше сидеть рядом с ним.
С этим самодовольным, пьянеющим от своей власти мужчиной.
Войдя в туалет, она тяжело выдохнула и оперлась ладонями о раковину. На секунду закрыла глаза. Её отражение в зеркале — идеальная укладка, блестящая кожа, безупречный макияж — не имело ничего общего с тем хаосом, что творился у неё внутри.
— Дыши, — прошептала себе, но голос звучал глухо. Пусто.
Через несколько минут, когда она уже собиралась выйти, ручка двери дернулась. Элисон замерла.
Повернулась к двери — и, когда она приоткрылась, перед ней оказался он.
Уилл.
Он не сказал ни слова. Просто вошёл и закрыл за собой дверь, оставляя между ними слишком мало воздуха и слишком много недосказанности.
Уилл закрыл за собой дверь уборной, и щелчок замка отозвался в груди Элисон, как глухой удар. Он не спешил — шагнул к ней медленно, словно уже знал, что не отпустит.
— Не здесь, — прошептала она, но голос дрогнул. Не было в нём решимости, только слабая попытка удержать то, что давно соскальзывало с её контроля.
Он остановился в полуметре. Его взгляд, тёмный, жадный, скользнул по её телу. Платье облегало её фигуру, ткань чуть натянулась на груди от взволнованного дыхания.
— Тогда где? — его голос был низким, хриплым, с этой едва уловимой хищной усмешкой, которая всегда выводила её из себя. — Здесь тихо. Без лишних глаз. И, чёрт возьми, я не могу больше терпеть.
Он подошёл ближе, и его руки скользнули к её талии. Он не просил — он просто взял. Его ладони обожгли кожу сквозь тонкую ткань. Он наклонился, и его губы коснулись её шеи — горячие, уверенные. Он поцеловал мягко, затем жаднее, позволяя себе вкус её кожи, словно был голоден.
— Уилл... — она снова произнесла его имя, но вместо гнева — только сбивчивое дыхание.
Его рука скользнула ниже, собирая в кулак подол платья, медленно, не торопясь. Его пальцы легко коснулись её бедра, обнажая кожу под платьем, и Элисон невольно задержала дыхание. Внутри всё сжалось — от страха, возбуждения, бешеного пульса.
Он прижался ближе, их тела соприкоснулись, и она почувствовала его возбуждение — твёрдую реальность его желания.
— Я думал, ты привыкнешь, — прошептал он ей в ухо. — Но я не могу... не прикасаться к тебе, когда ты рядом.
Его рука осторожно, но уверенно скользнула выше, к её внутренней стороне бедра, и она едва не застонала. Не от страха — от ощущения.
И всё же…
— Нет, — прошептала она, твёрже, чем ожидала сама от себя. — Не сейчас. Не здесь.
Он остановился. Его пальцы ещё оставались на её коже, но он замер. Глаза Уилла были тёмными, полными желания, но он не сделал ни шага дальше.
Медленно он отступил. Отпустил её платье. Его дыхание было тяжёлым, взгляд цепким.
— Но мы не закончили, Элисон.
Она выпрямилась, поправляя ткань, стараясь вернуть себе хоть каплю равновесия. Губы всё ещё горели от его прикосновений, но она смотрела ему прямо в глаза.
— Мы не начинали, — ответила холодно.
Он усмехнулся. Но ушёл первым.
Оставив за собой воздух, пропитанный жаром, злостью и чем-то ещё… таким, что она не хотела называть.