— Есть, сэр.
Элисон не проронила больше ни слова. Только короткий ледяной взгляд — будто между ними лежала бездна, и она не собиралась к ней приближаться.
А он просто ушёл. Без объяснений. Без сомнений. Как человек, уверенный, что всё, чего он хочет — уже его.
***
Элисон, наконец, оказалась одна. Шаги по коридору стихли, двери закрылись, и вместе с ними исчезли наигранные поздравления, фальшивые улыбки и пустые взгляды. Просторная спальня встретила её тишиной, но эта тишина была не спасительной — она была гулкой, как в пустом зале после спектакля.
Сбросив с себя белоснежное платье, она посмотрела на него, как на символ собственной беспомощности. Когда-то оно должно было быть мечтой, но сейчас — только напоминанием о том, что она невеста по контракту, а не по любви. Ткань мягко скользнула по полу, осев мёртвым шелком у ног кровати.
Тёплая вода душа не успокаивала — она будто пыталась смыть не просто усталость, но весь этот день, весь тот фарс, в который её втянули. Она стояла, не двигаясь, позволяя струям стекать по коже, и с каждым мгновением ей всё больше хотелось стереть с себя имя, новую фамилию, этот брак.
Кольцо. Массивное, блестящее, как насмешка. Она сняла его медленно, будто оно прирастало к коже. Не положила на тумбочку, как что-то дорогое и важное, а засунула в ящик, подальше, как ненужную вещь, которую не выбросишь только из вежливости.
Возвращаясь к кровати, Элисон заметила своё отражение в зеркале — усталое лицо, осунувшиеся плечи. И всё же она выглядела... красиво. Даже слишком. Словно специально подготовленной, выставленной напоказ. Это злило. Особенно потому, что он наверняка это видел. И радовался.
Она легла, натянув одеяло почти до подбородка. Комната была тихой, но в голове продолжала звучать невидимая какофония мыслей. Вдруг они приняли другой, острый, почти обидный поворот.
Где он сейчас?
С кем?
Она сама себе сказала, что ей всё равно. Но мысль об Уилле, окружённом друзьями, женщинами, весельем, вызывала странный холод под рёбрами. Не потому, что она ревновала — нет. Это было другое. Она знала его. Знала его руки, его взгляд. И знала, что он не из тех, кто отказывает себе в удовольствиях. Если он захочет — он возьмёт.
Он же трогал тебя так, будто не мог насытиться. Почему не тронет другую, если захочет?
Она сжалась под одеялом, закрыв глаза, словно от этого можно было спрятаться. Горечь подступила к горлу.
Элисон знала — он приедет. Может, не сейчас. Но появится. Уверенный, спокойный, с тем взглядом, от которого у неё внутри всё будто сжималось. И когда он войдёт — всё начнётся сначала. Её роль. Его власть.
А пока... осталась ночь. Её первая ночь в этом браке. И одиночество, с которым ей теперь придётся научиться жить.
***
Элисон спала тревожно, но проснулась не сразу. Что-то тёплое и тяжёлое опустилось ей на талию, зацепило дыхание, заставило сердце нырнуть куда-то в живот. Запах виски, кожи и ночного воздуха — Уилл.
Он лежал за её спиной, почти голый, тело горячее, как пламя. Только тонкая ткань нижнего белья отделяла его от неё, и она чувствовала — он возбуждён. Его твёрдость прижималась к её ягодицам, не давая сомнений в его намерениях.
— Что ты... — начала она, но слова застряли в горле, когда его ладонь скользнула вниз, под край её ночной рубашки. Он не торопился — пальцы двигались лениво, дразняще, как будто наслаждался каждой секундой.
— Ты такая тёплая, — прошептал он ей в ухо, голос с хрипотцой, напитанный алкоголем и желанием. — Я скучал по тебе, даже не понимая этого.
Его пальцы нашли её, и дыхание Элисон сбилось. Он коснулся её легонько, едва ощутимо, но этого хватило, чтобы она почувствовала, как внутри всё сжимается. Мягкий круг, медленный нажим — она уже была влажной, и он это понял.
Улыбка проскользнула в его голосе, и он чуть крепче прижался, заставляя её прочувствовать его желание всем телом.
— Не притворяйся, — прошептал он, — ты хочешь этого не меньше, чем я.
Элисон прикусила губу, чтобы не застонать. Её дыхание участилось, лопатки вжались в его грудь, когда пальцы стали двигаться увереннее, глубже. Он знал каждую точку, каждую реакцию, будто изучал её тело давно и досконально.
Она ненавидела его. И в то же время… её тянуло к нему, как к запретному, опасному пламени.
Его губы касались её шеи, влажно, жадно, и каждый поцелуй отзывался дрожью внизу живота. Её бёдра слегка разошлись, будто тело само принимало его, несмотря на протесты разума.
— Признайся, — хрипло сказал он, пальцы не останавливались, — ты скучала по мне ночью. Ты хотела, чтобы я пришёл.
Элисон зажмурилась, сдерживая стон, пряталась в подушку, не давая себе ни звука. Но он уже знал — по влажности её кожи, по подрагивающим бёдрам, по её тишине, которая говорила больше любых слов.