Пальцы, всё ещё влажные от неё, медленно опустились ниже. Желание горело внутри — обжигающее, глухое, неудовлетворённое. Он не хотел никого, кроме неё. Только её. Он представлял, как она лежала бы под ним — мокрая, трепещущая, с полузакрытыми глазами. Как её голос срывался бы, как тело выгибалось в его ладонях.
Он закрыл глаза, рука двигалась всё быстрее, срывая дыхание. В голове — только она. Её голос, её вкус, её тепло. Он снова слышал, как она тихо задыхалась, как пыталась скрыть наслаждение, как не хотела признавать, что уже потеряна для него.
Стон вырвался с его губ — низкий, сдавленный. Всё происходило быстро, грубо, без пощады — как будто это могло утолить то, что жгло изнутри. Он стиснул зубы, выгнул спину, и в следующую секунду разряд накрыл его.
Он рухнул обратно на кровать, тяжело дыша, всё ещё чувствуя её на своих пальцах, будто она никуда и не уходила.
А потом — темнота. Сон накрыл его резко, тяжело, с головой. Он уснул так — наспех, полуобнажённый, в комнате, наполненной её духами, с её вкусом на коже.
Дом спал. Даже стены казались сонными — тёплыми, глухими, как будто пропитались тишиной. Элисон шла босиком, прижимая к себе халат, наброшенный поверх ночной рубашки. Её шаги были тихими, почти неслышимыми, но внутри неё всё звенело. Сердце билось неровно, кожа всё ещё помнила прикосновения Уилла. Она сбежала от него — не столько из страха, сколько из невозможности остаться рядом.
Её рука наугад толкнула одну из дверей. Щёлкнул замок — не заперто. Комната была крошечной. Чей-то мягкий выдох, лёгкое шевеление одеяла. Кто-то здесь спал.
Элисон замерла. Её ладонь всё ещё лежала на дверной ручке, когда в полумраке зашевелилась тонкая фигура. Девушка медленно приподнялась, тени скользнули по её лицу. Растрёпанные светлые волосы, пижама с сердечками, лицо сонное и удивлённое.
— Кто здесь?.. — голос был хриплым от сна.
— Простите, — сразу заговорила Элисон, отступая на шаг.
Девушка потянулась к прикроватной лампе — слабый, жёлтый свет разлил по комнате тепло. Элисон прикрыла глаза от внезапной яркости. Сердце бешено застучало — она не ожидала, что комната окажется чьей-то.
— Миссис Элисон? — тихо спросила девушка, удивлённо моргая. — Простите, но... почему вы здесь? Сейчас три часа ночи.
— Простите, — поспешно выдохнула Элисон, прижимая ладонь к груди. — Я не знала, что комната занята. Мне просто... нужно было немного тишины. Я думала, это гостевая.
Комната оказалась маленькой, но ухоженной. Невысокий шкаф, аккуратно заправленная кровать, пара книг у изголовья. Это не была комната гостей. Это был её личный угол.
— Это ваша комната? — спросила Элисон, оглядываясь.
— Да, — с лёгким смущением кивнула девушка. — Но вам не нужно извиняться. Всё в порядке. Вы... плохо себя чувствуете?
— Нет, — быстро покачала головой Элисон. — Просто… не могла уснуть. Хотелось спрятаться.
На секунду повисла пауза, прежде чем девушка снова заговорила:
— Если хотите, я могу освободить кровать. Я устроюсь на диване, он вполне удобный…
— Даже не думайте, — твёрдо произнесла Элисон. — Я и так нарушила ваш покой. Мне подойдёт любой угол. Правда.
Девушка улыбнулась сдержанно, чуть заметно.
— Хорошо. Меня зовут Лора.
— А я Элисон, — отозвалась она, устало опускаясь на край дивана. — И не надо формальностей. Без «миссис». И пожалуйста, на «ты». Не люблю, когда между людьми ставят стены.
Лора чуть удивлённо приподняла брови, потом тихо кивнула.
— Спасибо… тогда и ты на «ты», — с робкой улыбкой добавила она.
Несколько минут они молчали. В комнате слышался только слабый тиканье часов, да шелест ткани, когда Лора снова устроилась на кровати.
— Ты ведь не просто так ушла из спальни? — осторожно спросила она.
Элисон отвела взгляд. Её голос был тихим, почти равнодушным:
— Уилл вернулся пьяный. Я не захотела делить с ним комнату… ни воздух, ни тишину.
Лора медленно села, сжимая подушку на коленях. В её глазах скользнула тень удивления.
— Мистер Уилл… был пьян?
— А ты удивлена, да? — усмехнулась Элисон устало. — Разве он не такой же человек, как все?
— Просто… я никогда его таким не видела, — призналась Лора. — Он всегда сдержан. Холоден. Почти бесчувственен.
— Вот и я начинаю думать, что даже лёд умеет плавиться, — глухо бросила Элисон, откинувшись на спинку дивана.
Она замолчала, потом добавила тише:
— Я бы многое отдала, чтобы не чувствовать. А тело… не поддаётся. Оно помнит его, даже когда я хочу забыть.
Лора промолчала. Затем тихо сказала:
— В этом доме никто не говорит о чувствах. Мне приятно, что ты доверилась.