— Разве ты удивлён? — она подняла на него глаза, синие, ясные, но полные колючей настороженности. — После того, как ты вломился в мою комнату пьяный и полез ко мне в трусы?
Его челюсть сжалась. В глазах вспыхнуло что-то дикое, обжигающее. Но не ярость — страх. Тот, что никогда не признается. Он не знал, что ответить. Потому что не помнил — а теперь слышал.
— Я… — он замолчал. — Я не хотел причинить тебе вред.
— Но ты его причинил, — прошептала она. — Даже если сам не понял.
Он прижался ближе, его дыхание коснулось её щеки.
— Я помню только, что хотел тебя. Слишком сильно. И, может, потерял контроль. Но я никогда бы не…
— А ты уверен? — перебила она, резко.
Он замер. Она смотрела прямо, не отводя взгляда.
— Уверен, что если бы я сказала «нет», ты бы остановился?
Молчание. Гулкое. Тяжёлое.
— Я не знаю, — признался он. — И это пугает меня больше всего.
Её губы дрогнули. Он никогда не говорил так — открыто, уязвимо.
— Убери руки, — сказала она спокойно, но твёрдо. — И не прикасайся ко мне, пока я сама этого не захочу.
— Почему тебя не было в комнате? Где ты была? — голос Уилла звучал хрипло, глухо, с тяжестью, оставшейся после ночи, которую он не мог до конца вспомнить.
Элисон не ответила сразу. Она лишь скользнула взглядом по его лицу — слишком близкому, слишком знакомому. Его рука всё ещё была у стены, перехватывая пространство, от которого некуда было уйти.
Она сделала шаг в сторону, но он не позволил ей уйти. Его взгляд прожигал.
— Ты был пьян, — тихо сказала она. — И у меня не было ни малейшего желания проводить ночь рядом с человеком, который даже не знает, что делает. Особенно если у этого человека есть своя комната.
— Разве муж и жена спят раздельно? — его усмешка была натянутой, почти хищной. — Или у нас в браке действует правило дистанции?
Элисон вскинула подбородок.
— А у нас вообще есть брак, Уилл?
Он прищурился, не двигаясь, и тогда она ударила точно.
— Я не осталась с тобой, потому что в ту ночь была в объятиях другого мужчины.
Тишина упала, как лезвие. Он даже не сразу понял, что услышал.
— Что ты сказала? — его голос стал ниже, опасно тихим.
— Всё, что ты услышал, — Элисон не отводила взгляда, холодно и вызывающе. — Может, кто-то другой оказался более трезвым. Более… нежным.
Он медленно шагнул ближе, уперся ладонью в стену у её головы, вторая рука вцепилась в её запястье.
— Ты врёшь.
— А ты уверен? — её губы чуть дрогнули. — Уверен, что я не устала быть вещью в твоей витрине?
Он не знал, что разбивает его больше: её слова или взгляд — прямой, как удар.
— Ты спала с ним? — выдохнул он, почти не узнавая свой голос.
Элисон не ответила. Но глаза её говорили за неё.
И Уилл вдруг понял: он поверил. Не потому, что знал — потому что боялся.
И этот страх вспыхнул в нём злостью.
Уилл замер.
Слова Элисон, как нож, вошли под рёбра — в объятиях другого мужчины. Он не сдвинулся, но она видела, как в нём что-то резко напряглось. Вена на шее вздулась, будто пульс начала предательски выдавать его сдержанную ярость. Кадык дёрнулся, когда он с усилием сглотнул, не сводя с неё взгляда. Плечи застыли, дыхание стало резким и тяжёлым.
И тогда она рассмеялась. Насмешливо, как будто наслаждаясь тем, как легко расшатала его броню.
— Расслабься, Уилл, — бросила она, отталкиваясь плечом от стены. — Я пошутила.
Он не ответил. Только медленно провёл рукой по лицу, как будто хотел стереть с себя эмоцию, которая уже прорвалась наружу.
— Не смешно, — глухо сказал он. — Совсем не смешно.
— А мне понравилось, — она склонила голову набок. — Первый раз вижу, как ты не контролируешь ситуацию. Это было… почти человечно.
Он молчал. Глаза его потемнели.
Но стоило ей чуть повернуться, чтобы уйти, как его голос снова зацепил её:
— Где твоё кольцо?
Элисон остановилась.
Она медленно развернулась, словно знала, что этот вопрос прозвучит. И ответила с ледяным спокойствием:
— А зачем оно мне?
— Ты серьёзно спрашиваешь?
— Разве оно не было частью представления? — продолжила она, будто не замечая, как его пальцы сжались в кулак. — Нам ведь нужно было убедить всех, что у нас «идеальный союз». Так вот: театр окончен.
Уилл резко отошёл от стены, шагнул к ближайшему столику и с глухим звуком швырнул на него какой-то предмет — что угодно, лишь бы не ударить по чему-то живому. Гнев пробивался наружу, но голос оставался ледяным:
— Это кольцо делали вручную. Из редчайшего камня. И его создавали не для показухи.
Элисон вскинула брови.
— Правда? А я думала — очередной блестящий аксессуар в твоей коллекции.
Он медленно подошёл ближе. Глаза его сверкали от раздражения, но губы были по-прежнему спокойны.