— Это кольцо — символ.
— Символ чего? Того, как ты вламываешься в спальни к женщинам, когда пьян? Или того, как покупаешь статус и думаешь, что этим можно заменить чувства?
— Символ принадлежности, — тихо произнёс он.
Элисон замерла, её дыхание сбилось. Но она не дала ему преимущества.
— Через несколько месяцев я разведусь с тобой. И тогда можешь отдать его обратно своим ювелирам.
Он усмехнулся. Едва заметно.
— Я и отдам. Магазин всё равно принадлежит моей семье.
Она посмотрела на него с таким изумлением, будто он только что предложил ей примерить кандалы.
— Ты… Ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул он. — На такое кольцо есть гарантия.
— У тебя на всё гарантия, Уилл?
Он шагнул ближе, наклонился к её уху.
— Кроме тебя.
Элисон застыла, нахмурившись, будто не верила, что услышала.
— Что ты имеешь в виду?
Уилл склонил голову чуть ближе, голос его стал тихим, почти ласкающим.
— Ты ещё не принадлежишь мне.
Её глаза вспыхнули, в груди вспыхнул огонь.
— Я никогда не буду принадлежать тебе. Никогда, — сказала она, отчётливо, будто выбивая каждое слово гвоздём в воздух. Но он видел — под решимостью дрожит что-то живое. Уязвимое. Настоящее.
Он ответил не сразу. Его губы чуть тронула улыбка — беззвучная, опасная.
— Не говори так, Элисон Хадсон, — прошептал он, взглядом обнимая её лицо. — Ты уже почти моя.
Она не выдержала — резко вскинула руку и показала ему средний палец. Резко. Дерзко. С вызовом, за которым прятался страх.
Уилл рассмеялся. Низко, хрипло, будто что-то в ней его по-настоящему развлекло.
— У меня с утра адски болела голова, — проговорил он, облокотившись о стену и бросив на неё взгляд, полный ленивого огня. — Но после тебя мне стало легче.
— Отлично, — отрезала она, собираясь уйти, — а мне нужно в университет.
— Зачем? — его голос снова стал серьёзным.
— А ты как думаешь? Чтобы учиться, наверное. Хотя… — она скользнула взглядом по его лицу, — ты же всё равно считаешь, что мне это не нужно.
— Элисон… — он выпрямился и шагнул ближе. Тишина между ними стала ощутимой, как удар.
— Не делай глупостей, — его голос опустился до опасного шепота. — И держись подальше от этого ублюдка.
Её тело напряглось. Она чувствовала — это уже не просто ревность. Это было предупреждение. Грозное. Личное.
— Почему я должна? — прошептала она, и голос её дрожал. — Потому что ты ревнуешь?
Он смотрел в упор. Слишком близко.
— Я сказал — держись от него подальше, если не хочешь, чтобы он пострадал.
— Ты… угрожаешь мне?
— Я тебя защищаю. По-своему.
Она вскинула подбородок, глаза сверкнули.
— Чем больше ты приказываешь, тем сильнее я тебя ненавижу.
— Зато ты чувствуешь, — прошептал он.
Она хотела вырваться, но он перехватил её за запястье — не сильно, но так, чтобы она почувствовала: он держит. И не отпустит.
— Я отвезу тебя.
— Нет! — Элисон с силой попыталась уйти, но его хватка лишь стала крепче.
— Да.
— Ты меня стыдишься? — голос его вдруг стал тихим, почти обиженным.
Она замерла.
— Нет… Я просто тебя ненавижу.
И тогда он резко притянул её к себе.
Она ударилась ладонями о его грудь, но он не отпускал. Его дыхание — горячее, обжигающее. Она ощущала, как ритм его сердца совпадает с её собственным. Их лица были опасно близко. Её губы чуть приоткрыты, взгляд растерянный. Её тело дрожало от напряжения, но глаза… глаза не отводили взгляда от его.
— Ты даже не представляешь, что будет, если я влюблюсь в тебя, — произнёс он почти шёпотом, но каждое слово вонзилось в её сердце, как капли кипятка на ледяную кожу.
У Элисон перехватило дыхание. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Мне это не грозит, — выдохнула она наконец, неузнаваемо тихо. — Я не твой тип. Ты сам это говорил…
Она неловко заправила прядь за ухо, и это выдало её сильнее, чем всё сказанное.
Он молча приблизился.
Она спиной упёрлась в стену — дыхание участилось. Его тепло — рядом, его взгляд — внутри неё.
— Что ты делаешь? — её голос дрожал, не от страха — от напряжения, которое росло с каждой секундой.
Он поднял руку, легко коснулся подбородка, приподнял его. И она подняла глаза.
В этот момент весь мир перестал существовать. Остались только они. Её дыхание — короткое, его пальцы — горячие, их взгляды — завязанные в узел.
— А если я уже?
Эти слова повисли между ними, как запрет, как искра перед взрывом. Элисон словно окаменела. В ней всё дрожало — не телом, а изнутри, где хранились страх, злость, непрощённые слова, и что-то ещё… что она боялась назвать.