— Подтвердил, — коротко кивнул Уилл. — Но, надеюсь, вы понимаете: она находится в состоянии стресса. И любое давление я расценю как вторжение в личную жизнь.
— Мы зададим только необходимые вопросы, — твёрдо сказал старший. — И только один раз.
В этот момент послышались лёгкие шаги на лестнице.
Их взгляды устремились вверх.
Розовое платье мягко скользило по её коленям, осанка была безупречной, но в каждом шаге ощущалась невидимая дрожь. Она знала: то, что она скажет в эти несколько минут, определит не только чужую судьбу — но и её собственную.
Уилл посмотрел на неё.
И в этом взгляде было всё: контроль, удовлетворение, напряжение… и тайное ожидание.
Теперь всё зависело от того, что она скажет — и как.
Элисон ступила на последний порог лестницы и вошла в гостиную — ровно, тихо, будто шагала по льду.
Она села на край дивана, как учили в детстве — колени вместе, плечи расправлены, руки сцеплены. Лицо — маска спокойствия.
Но внутри всё сжималось.
Уилл не подошёл. Не сел рядом. Он остался стоять у кресла, в тени окна, с руками в карманах, как будто не участвовал в разговоре. Но только он знал, насколько сильно сейчас сжимался его живот.
Он ждал.
— Миссис Хадсон, — первым заговорил старший из офицеров. — Спасибо, что согласились с нами поговорить. Мы знаем, что для вас это непросто. Нам нужно зафиксировать вашу версию событий, произошедших недавно в городском парке.
Уилл смотрел на неё, не мигая. Он не мог предугадать, что она скажет. После всего, что было между ними — после боли, давления, унижения — он был уверен, что она скажет правду. И этой правдой приговорит его.
Но она подняла глаза — ясные, спокойные — и кивнула.
— Всё началось после ужина, — тихо сказала Элисон, и голос её, вопреки напряжению, звучал удивительно ровно. — Мы с мужем решили прогуляться. Было уже поздно, но спокойно.
Уилл не пошевелился. Но его сердце едва не пропустило удар. Она сказала: «с мужем». Она не отстранилась. Не подчёркнула границу.
И он не понял — почему?
— Когда мы шли через парк, — продолжала она, — я услышала, как кто-то зовёт меня по имени. Я обернулась — это был Лукас. Он подошёл слишком близко, стал говорить, что я не должна быть с Уиллом… что совершаю ошибку.
Полицейский что-то записал. Уилл всё ещё не двигался.
Но внутри он уже не дышал. Она говорила. Говорила то, что он хотел. Его слова. Его версия.
— Он схватил меня за руку. Я просила его отойти. Он не слушал. Тогда появился Уилл.
— Мистер Хадсон стал первым проявлять агрессию? — уточнил младший из офицеров.
Пауза.
Она будто на мгновение забыла, как дышать. Уилл это почувствовал. Он сжал кулаки в карманах, пальцы побелели. Он знал: вот она — грань.
Секунда.
И тогда Элисон сказала...
— Нет. Лукас толкнул его. Уилл только защитил меня.
Он не ожидал этого.
Он был уверен, что проиграл.
А она — сказала. Она встала на его сторону.
И он впервые за всё это время — не знал, почему.
Офицеры записали. Всё остальное прошло быстро: уточнения, паузы, заверения, что с ней свяжутся при необходимости. Потом — вежливое прощание, звук закрывающейся двери.
И остались только они.
Элисон сидела всё так же — выпрямленная, как струна. Только теперь её руки дрожали. Едва заметно, но он это увидел.
Тишина после ухода полиции повисла, как дым после выстрела. Она не рассеивалась. Не отпускала. Только делала каждое движение звеняще отчётливым.
Элисон поднялась с дивана — без суеты, не торопясь. Каждое её движение было выверено, словно в этой медленной грации заключалось презрение. Она выпрямилась, бросила взгляд в сторону камина, где стоял Уилл, всё ещё с руками в карманах, как будто их разговор — не имел к нему никакого отношения.
— Ты доволен? — её голос прозвучал тихо, но остро, как бритва. Ни дрожи, ни слабости. Только ледяная ровность. — Всё прошло по твоему сценарию. Аплодисменты не требуются?
Он не сдвинулся с места. Только взгляд стал чуть тяжелее. Остальное — маска.
— Если на этом всё, — продолжила она, не дожидаясь ответа, — я поднимусь. Мне пора в университет.
Её подбородок был чуть приподнят, движения — спокойные, как у того, кто устал бороться, но отказывается быть побеждённым. Она повернулась к лестнице, не оглядываясь.
Уилл не сказал ни слова.
Он просто смотрел, как она уходит. В её спине не было страха. Только глухое отторжение. Ненависть, оформленная в молчание.
Он не остановил её.
***
Элисон быстро захлопнула дверцу шкафа, перекинула через плечо сумку, проверив на ходу, всё ли взяла: тетради, ручка, пропускной. Пальто висело у дверей. Она едва удерживала дыхание ровным — сердце бешено колотилось, будто требовало срочно покинуть это место. Её удивило, что Уилл не пошёл за ней сразу. Это на него не похоже.