Она хотела сказать что-то — хоть что-то. Но слова застряли. Только тёплое дыхание и то ужасное чувство: он снова победил. Он знал, что она стонала, что её тело выдало её с головой.
Уилл чуть отстранился, посмотрел ей в лицо — с тем хищным, удовлетворённым взглядом, от которого хотелось убежать.
— Вот и всё, — хрипло сказал он, — можешь снова делать вид, что ненавидишь меня.
Он провёл пальцем по её нижней губе — она всё ещё слегка дрожала. Затем, не дожидаясь ответа, стал помогать ей одёргивать платье, подавая ей пальто.
Но даже когда она натягивала одежду, отводя глаза, она чувствовала, как между ног ещё осталось тепло от него. И знала — он чувствует это тоже. И будет помнить.
Так же, как и она.
Салон машины был наполнен теплом и остаточным напряжением. Элисон застегнула ремешок на сумке, будто преграду между собой и им. Руки всё ещё дрожали, хотя снаружи она казалась спокойной. Она накинула пальто, поправила лямки платья и вытянула зеркало на козырьке. Засос на ключице — свежий, дерзкий, как и он сам. Она нервно дёрнула ворот пальто вверх, пытаясь спрятать след.
Уилл смотрел на неё спокойно, слишком спокойно — как хищник, сытый, но всё ещё бдительный. Его локоть лежал на подлокотнике, а взгляд ни на секунду не покидал её лица.
— Можешь идти, — произнёс он лениво. — Хотя, если честно, мне было мало. Может, повторим?
— Ты... — Элисон разозлилась. — Ты просто…
Она осеклась, не найдя слов, которые не сорвутся в крик. Вместо этого потянулась к ручке двери.
— Подожди, — его голос стал ниже, тверже. — Я буду звонить. Отвечай.
Она остановилась, не поворачиваясь к нему.
— Не звони мне, Уилл, — сказала ровно, но в этом спокойствии читалась усталость. — Мне достаточно того, что ты оставил своих людей следить за мной. Я хочу прожить хотя бы неделю без твоего контроля.
Улыбка на его лице исчезла. Он медленно выпрямился, убрал локоть с подлокотника, и в салоне сразу стало тесно от напряжения.
— Что ты сказала? — голос стал ледяным.
Она обернулась. Глаза их встретились, как клинки в дуэли.
— Я сказала: не звони. Не притворяйся, что тебе важно, где я и что со мной. Ты просто хочешь всё держать под контролем. Как и всех остальных.
Он рванулся вперёд, не хватаясь за неё, но будто приблизившись в самую её зону дыхания. Его лицо стало жёстким, взгляд — тяжёлым.
— Я твой муж. И если я захочу знать, где ты, я узнаю. Без твоего разрешения. Это не просьба, Элисон. Это факт.
— Нет, — выдохнула она, тихо, но дерзко. — Ты просто мужчина, который купил себе жену и думает, что может распоряжаться её телом.
Щёлк — он нажал на разблокировку дверей.
— Убирайся, пока я не передумал быть сдержанным.
Она вышла, не оборачиваясь. Но спина горела — от того, как он на неё смотрел. И от того, что внутри неё всё гудело от него. От поцелуев. От прикосновений. От ненависти.
От страха, что он не просто мужчина, которого она презирает. Он стал кем-то, чье мнение способно её задеть.
Уилл сжал руль до побелевших костяшек пальцев, сидя в машине, которую только что покинула Элисон. Его челюсть была напряжена, а взгляд — тяжёлым, как штормовые тучи над Бостоном. В груди бурлило нечто такое, чему он не мог дать имени. Злость, раздражение, неудовлетворённость — всё смешалось в один бесконтрольный коктейль.
Она снова сбежала. Снова бросила слова, как лезвия, и ушла, будто он был ничем. Он чувствовал, как в нём растёт раздражение от собственного бессилия. От того, что не мог просто взять её, удержать, подчинить. Хотя знал, что мог бы. Но почему-то — не делал.
Он резко откинулся на спинку сиденья и надавил пальцем на кнопку быстрого набора. В телефоне высветился контакт: Роберт.
— Слушаю, — голос Роберта был собранным, как всегда.
— Ни на шаг, понял? — резко бросил Уилл. — Хочу, чтобы за ней следили круглосуточно. Особенно в кампусе. Ни одного лишнего взгляда на неё. Ни одного грёбаного Лукаса рядом.
— Уже распорядился. Всё под контролем.
Уилл стиснул зубы.
— Я знаю, что ты едешь со мной, но проконтролируй, чтобы охрана здесь знала каждый её шаг. Без отклонений.
— С ней что-то случилось? — наконец спросил Роберт, и в его голосе послышалась не только забота, но и осторожность.
— Нет, — коротко отрезал Уилл. — Но я чувствую, что она выкинет какую-нибудь херню в моё отсутствие.
— У тебя на лице написано, что ты начинаешь к ней привязываться. Осторожней, Уилл. Ты же не из тех, кто привязывается.
— Заткнись, Роб. Делай, как сказал.
— Как скажешь, босс, — усмехнулся Роберт, сбрасывая вызов.
Уилл швырнул телефон обратно в подлокотник и на мгновение закрыл глаза. Он уезжал. Оставлял её. И то, как сильно это его злило — уже было признанием того, что он сам себе не хотел признавать.