— Где ты пропадала, Кейт? — спросила одна, улыбаясь.
— Девочки, — протянула та, с хитринкой в голосе, — а вы вообще в курсе, что у нас, возможно, учится жена Уилла Хадсона?
Элисон вздрогнула. Сердце болезненно ёкнуло, и её дыхание сбилось. Сабрина медленно выпрямилась, а Элиза застыла, не мигая.
— Что? — переспросила Элиза с преувеличенным спокойствием. — С чего ты это взяла?
— Всё просто, — самодовольно сказала Кейт. — Сегодня с утра по кампусу бродит охрана Уилла. И кое-кто видел его самого возле административного здания. А теперь догадайтесь, зачем ему тут быть?
Повисла напряжённая пауза. А затем раздалось презрительное фырканье.
— Представляете, как интересно было бы взглянуть этой… жене… прямо в глаза, — сказала Мариса, приподняв подбородок.
— А смысл? — вмешалась Амелия, её голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась сталь. — Что это тебе даст?
— Просто хочу понять, чем она лучше меня, — с вызовом бросила Мариса. — Наверняка — ничем.
— Уверена — всем, — парировала Элиза, даже не взглянув в её сторону. — Особенно мозгами.
— Тупая, как всегда, — процедила Мариса, бросая в Элизу полный презрения взгляд.
Но Элиза уже поднялась. Медленно, не торопясь, словно ей и правда было всё равно, кто на неё смотрит.
— Повтори, — её голос был ядовито-спокойным, — но в следующий раз говори в лицо, а не шипи, как змея.
Аудитория замерла. Словно каждый студент почувствовал: сейчас произойдёт что-то важное. За окнами медленно ползли тени от деревьев, создавая на полу узор, похожий на трещины. Напряжение висело в воздухе, готовое в любую секунду взорваться.
И только одна девушка в этой комнате знала правду — ту, о которой никто из них не догадывался. Элисон сидела молча. А внутри всё горело — от страха, от злости, от осознания, что её тайна вот-вот вырвется наружу.
Она вышла из здания, не прощаясь, будто уходила не с пары, а с чужого спектакля, в котором больше не хотела играть.
Впервые за долгое время Элисон решилась прийти в университет. Её не было здесь целую вечность — по крайней мере, так чувствовалось. После свадьбы, после нескончаемых разговоров, запретов и взглядов, от которых хотелось исчезнуть, она почти забыла, каково это — просто идти по коридору, держать в руках конспекты, слышать привычный гул голосов.
Но сегодняшний день только подтвердил: университет больше не чувствовался своим. Ни один голос, ни один взгляд не казались прежними. Люди, с которыми она училась, теперь обсуждали её — громко, открыто, с ехидными улыбками и суженными глазами. Правда, они не знали, кого именно обсуждают. Им просто нравилось рвать на куски образ жены Уилла Хадсона, будто это развлечение.
Когда она вышла на улицу, воздух встретил её прохладой и тусклым светом, пробивавшимся сквозь тяжёлые облака. Осень обнимала город вялым, тоскливым ветром. Всё вокруг было будто выцветшим — деревья в багряно-золотом, асфальт, усыпанный листвой, пустая аллея вдоль университетской ограды.
Элисон обвела взглядом стоянку, не зная, зачем — привычки наблюдать за машинами у неё не было. Уилл никогда не присылал за ней машину. Она не ездила на занятия. Почти всё это время была словно под стеклянным колпаком: защищённая, но изолированная.
Однако теперь — всё изменилось.
Она заметила её почти сразу: чёрная машина с затенёнными окнами, припаркованная в тени, на противоположной стороне. Без знаков. Без сигналов. Без движения. Водитель не выходил, не искал её взглядом. Машина просто стояла, как часть пейзажа, не нуждающаяся в представлении. Но Элисон поняла — это не случайность.
Уилл.
Он не стал ничего говорить. Но, очевидно, знал, что она придёт. Или предполагал. И предусмотрел. Оставил людей следить.
На губах Элисон появилась кривоватая усмешка. Не забрать — следить. Словно она — переменная в его уравнении, которую надо держать под наблюдением, но не вмешиваться.
Она постояла, глядя на машину. Не шевелилась. Не делала шагов в ту сторону.
Ни один из мужчин в салоне, судя по всему, не заметил её появления. Видимо, не ждали, что она уйдёт раньше, или следили за другим входом. Их молчаливая слепота лишь усилила в ней то, что уже давно назревало.
Я — не пленница. Не игрушка. И не имя в отчёте.
Не сводя глаз с машины, Элисон медленно развернулась и пошла в противоположную сторону — уверенно, с тем самым безмолвным вызовом, который не нуждается в словах. Пусть ищут. Пусть потом докладывают, что «потеряли из виду». Её это уже не волновало.
Шаг за шагом она удалялась от кампуса, и с каждым метром дышалось легче. Воздух становился влажным, прохладным, пропитанным ароматом листвы и приближающегося дождя. Улицы казались опустевшими, словно город давал ей передышку, замирал, позволяя идти одной.