В какой-то момент она свернула в парк. Деревья здесь были особенно высокими, с раскидистыми кронами, под которыми можно было спрятаться от любого взгляда. Листья ложились под ноги мягким ковром, шелестели и хрустели, успокаивая, как старая колыбельная.
Элисон присела на скамейку — под клёном, где ствол защищал от ветра. Она обняла себя за плечи, опустив голову, и позволила мыслям вырваться наружу.
«Ты чужая среди этих людей. И дома. И здесь. Даже имя своё потеряла. Осталась только роль, которую тебе навязали».
Слёзы появились неожиданно — не от жалости к себе, а от чувства бесконечного одиночества. Никто не знал, кто она такая. Даже она сама — не до конца.
Дрожащими пальцами она достала телефон и записала короткое сообщение матери. В голосе — сдерживаемый надлом, то, чего она старалась не показывать никому:
— Мам… я не знаю, зачем я вообще здесь. Мне тяжело. Всё кажется не моим. Даже воздух. Я просто хотела почувствовать, что я ещё могу дышать. А в итоге — только хуже. Прости.
Она выключила запись. И в тот же миг голову пронзила слабая, но болезненная пульсация. Пространство перед глазами дрогнуло. Стало тусклым, пульсирующим. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться, но картинка только расплывалась сильнее. В груди заныло.
— Только не сейчас… — выдохнула она.
Она попыталась подняться, но ноги подогнулись. Мир качнулся. Ветер усилился, подхватывая листву. Первая капля упала на щеку. Затем вторая.
— Эй, девушка, вам плохо? — донёсся до неё голос — туманный, словно издалека.
Но она уже не могла ответить. Последнее, что видела — золотисто-багряный лист, медленно опускающийся на её колени. А потом всё исчезло.
Сознание возвращалось, как после долгого падения — тяжело, с дрожью, через вязкий туман. Элисон впервые за несколько часов почувствовала своё тело: оно было тёплым, укрытым мягким одеялом, а под спиной ощущалась пружинистая, но удобная постель. Где-то за окном мерно шёл дождь, капли стучали по стеклу, словно время отмерялось ими.
Она медленно приоткрыла глаза. Комната, в которой она находилась, была незнакомой — но неожиданно уютной. Приглушённый свет падал от настенного бра, отражаясь от золотистых элементов на старинной мебели. Возле кровати стояла аккуратная тумбочка с термометром, тонометром и стаканом воды. Пахло не больницей, не хлоркой — а чем-то домашним: древесиной, мятным чаем, чуть уловимым ароматом ванили.
Элисон попыталась приподняться, но мышцы отозвались слабостью, и лёгкое головокружение заставило её замереть. Она сделала глубокий вдох, прежде чем прошептать:
— Где я?..
Ответа не последовало.
Ни в кресле у стены, ни у двери никого не было. Только тишина, уютная, но чужая. Она оглядела комнату — аккуратно убранную, со вкусом обставленную: плотные шторы, ковер в глубоких винных оттенках, резное зеркало над комодом. Не гостиница. Не больница. Не её дом. Что-то между — как будто временное убежище.
Её взгляд скользнул вниз — и остановился.
На ней была длинная белая рубашка. Свободная, мужская, с широкими манжетами. Она выглядела нелепо на её хрупком теле, особенно теперь, когда живот начинал понемногу округляться.
Секунда.
Ещё одна.
И в следующее мгновение её дыхание сбилось.
Не её одежда.
Не её постель.
Ничего — не её.
В груди поднялся холодный ком. В голове вспыхнула паническая мысль: а если…
Элисон резко откинула одеяло, с трудом подавив подступающую тошноту. Её руки дрожали. Она ощупала себя — не найдя ничего тревожного, но разум отказывался успокаиваться. Сердце колотилось, как барабан, не в силах выдержать накативший ужас.
Кто переодел её?
Что происходило, пока она была без сознания?
Она зажала руками живот, будто защищая его от чьих-то невидимых рук, и прошептала:
— Только не это… прошу…
Рядом на подушке лежал её телефон. Она схватила его, дрожащими пальцами разблокировала экран — восемь часов вечера. Пропущенные вызовы. Несколько с неизвестного номера. Всё стало ясно. Уилл. Его люди. Те, кто должен был следить за ней.
И они упустили её.
В этот момент заскрипела дверь.
Элисон резко обернулась, тело напряглось, как струна. В голове вспыхнула мысль: если войдёт мужчина — я кричу.
Но на пороге стояла Лора. В тёмной кофте и пальто, с каплями дождя на волосах. Она замерла, увидев лицо Элисон.
— Ты очнулась, — сказала она мягко, почти с облегчением.
Элисон выдохнула, но напряжение ещё не уходило.
— Лора?.. Что ты здесь делаешь?.. Где я? Что это вообще за место?..