— Дом? Твой? — усмехнулась Мэри. — Этот дом — Хадсонов. А ты — просто временное недоразумение.
— Как ты можешь быть женой моего внука?! Кто ты такая?! — продолжала выкрикивать бабушка. — Кто твои родители? Где ты выросла?! Простолюдинка!
Элисон подошла ближе, медленно и без страха. Она смотрела в глаза этой женщине, полные ненависти и презрения, и вдруг ощутила… жалость.
— Вы, похоже, многое перепутали. Я не обязана никому ничего доказывать. И тем более — вам.
— Я Мэри Хадсон, — произнесла женщина в синем, сложив руки на груди. — Мачеха Уилла. Это — его брат Джеймс. А вы только что познакомились с его бабушкой, Агнес.
— А я — Элисон, — ровно ответила она. — Ваша невестка. Приятно познакомиться.
— Поршивка, — прошипела старуха, бросая на неё последний взгляд.
Элисон сжала зубы, не позволяя себе сорваться.
— Мне нужно в университет, — спокойно произнесла она, обойдя Мэри и Джеймса. — Вы знаете, где дверь. Можете не провожать.
— Сучка! — выкрикнула Агнес ей вслед.
Элисон уже тянулась к двери, когда резкий рывок назад пронзил кожу головы. Она вскрикнула от боли, инстинктивно схватилась за руку, сжимающую её волосы.
— Отпустите меня! — закричала она, дёргаясь в сторону, но хватка была жёсткой, и старческие пальцы вцепились с удивительной для возраста силой.
— Я не позволю такой дряни быть моей невесткой! — прошипела старуха. Глаза её метали ненависть, лицо исказила гримаса безумной ярости.
— Бабушка! — в голосе Джеймса прозвучал ужас. Он бросился вперёд. — Что ты творишь?!
— Отвали! — зарычала та, не ослабляя хватки.
Элисон, задыхаясь от боли, из последних сил развернулась и с яростью толкнула старуху, та пошатнулась, схватилась за спинку кресла и с трудом устояла. Но взгляд её остался тем же — ядовитым и презрительным.
— Вы не имеете права поднимать на меня руку в моём доме! — сорвалась Элисон. — Вы мне никто! Ещё одно слово — и я вызову охрану, чтобы они выкинули вас на улицу вместе с вашими манерами девятнадцатого века!
Мэри и Джеймс замерли. В воздухе повисло напряжение, как перед бурей. Только бабушка тяжело дышала, глаза её горели безумием.
Элисон расправила плечи, поправила волосы и, не удостоив их больше ни словом, резко развернулась и направилась к выходу. На её щеке ещё горел след пощёчины, но в спине не было ни капли слабости.
— Он не будет жить с такой, как ты! — выкрикнула старуха ей вслед.
Дверь с грохотом захлопнулась, как последний удар в этой сцене.
***
У ворот её догнал Джеймс. Его шаги были быстрыми, чуть нервными.
— Эй, постой! — голос звучал сдержанно, но настойчиво.
Элисон обернулась, её взгляд был холодным, как лёд.
— Вы ещё хотите получить пощёчину за компанию?
Он застыл на секунду, а потом, подняв руки, как бы в знак примирения, сказал:
— Я хотел извиниться. За то… за всё. За неё. Это было... недопустимо.
— Вы правы, — отрезала она. — Это было недопустимо. Но если вы думаете, что я испугаюсь или буду извиняться за то, что защищаю себя, вы ошибаетесь.
— Не думаю, — честно ответил Джеймс. — Ты сильнее, чем я ожидал. И, честно? Я рад, что ты не молчишь.
Элисон посмотрела на часы, и в её глазах отразилась лёгкая тревога.
— У меня пара через сорок минут. Я и так уже опаздываю.
Он снова шагнул ближе.
— Я подвезу.
— Нет, спасибо, — резко.
— Не потому что я брат Уилла. Просто потому что я чувствую себя... обязанным.
Она закатила глаза, но взглянув на дорогу и прикинув время, тяжело выдохнула:
— Ладно. Только быстро. И без странных разговоров.
Он кивнул с лёгкой усмешкой и указал на припаркованный у обочины автомобиль — чёрный Maserati, сверкающий, будто только что из салона.
Машина действительно напоминала одну из тех, что водил Уилл — элегантная, угрожающая, дорогая. Джеймс галантно открыл для неё дверь, и Элисон, неохотно, села внутрь.
— У тебя острый язык, — сказал он, когда они выехали со двора. — Уилл обычно выбирает женщин потише. Лилиан, например, была покладистой.
— Возможно, именно поэтому он и женился не на ней, — парировала Элисон, глядя в окно.
Он хмыкнул. Его взгляд скользнул по её профилю, затем — ниже. На секунду задержался. Она это почувствовала.
— Тебе идёт рубашка. Gucci? — сказал он как бы между прочим.
Элисон медленно повернула голову.
— А ты обычно рассматриваешь гардероб всех невесток, или только тех, кто тебе не по вкусу?
— Рассматриваю только тех, кто производит впечатление, — сказал он мягко.
— Остановите здесь.
Он обернулся.
— Что?
— Я сказала: остановите. Сейчас.
Он притормозил, но когда она потянулась к ручке, та не поддалась. Щелчка замка не последовало. Элисон замерла.