В груди Уилла всё сжалось. Он отвёл взгляд, будто хотел сбежать из этой комнаты, из этого разговора, из самого себя. Но вместо этого — просто стоял. Глухо. Опустошённо.
Тишина дома была хрупкой, будто натянутая нить, готовая оборваться от любого резкого слова. И она порвалась в тот момент, когда в коридоре появился Ник — брат Элисон.
Он выглядел так, будто проснулся от кошмара. Взъерошенные волосы, тревожные глаза, резкий шаг. Он мгновенно почувствовал, что что-то случилось. И мгновенно понял — виновник стоит прямо перед ним.
— Мама?.. — его голос сорвался. — Что происходит?
Саманта стояла рядом с Уиллом, прижав к уху телефон, но рука дрожала так, что она опустила её. Лицо было бледным, в глазах — слёзы.
— Элисон… пропала, — прошептала она, и голос её сломался. — Она… она не у нас. И не у него. Мы не знаем, где она.
В следующую секунду Ник с силой шагнул вперёд, подошёл к Уиллу и резко схватил его за ворот пальто, потянув на себя. Глаза пылали яростью.
— Что значит «пропала»?! Где моя сестра, ублюдок?!
Уилл даже не вздрогнул. Он только медленно оттолкнул его, словно стряхивал с себя пыль, и холодно процедил:
— Убери от меня руки. Немедленно.
— Ты думаешь, я тебя боюсь? — Ник снова шагнул ближе. — Это ты вчера довёл её до слёз! Это ты, псих, напугал её так, что она сбежала!
— Она была у меня, — произнёс Уилл глухо, но его голос стал ниже, опаснее. — Мы повздорили. Она ушла. Я не удерживал. Но и не знал, что она не вернётся.
— Не удерживал?.. — переспросил Ник, и в его голосе появилась нотка отчаяния. — Ты её муж, мать твою. А она беременна! Ты должен был не ссориться с ней, а защитить!
— У меня нет перед тобой оправданий, — резко отрезал Уилл. — И, поверь, мне не до ваших истерик. Сейчас главное — найти её.
Саманта закрыла лицо ладонью, всхлипывая. Голос её дрожал:
— Господи… хоть бы с ней ничего не случилось. Она была такая бледная, такая подавленная, когда уходила… я должна была остановить её, я чувствовала…
Ник шагнул в сторону, отрывисто провёл рукой по волосам. Его грудь вздымалась от гнева. Он метнул последний взгляд в сторону Уилла — полный презрения.
— Молись, чтобы она была жива и цела, — бросил он. — Потому что если с ней что-то случится, я… я клянусь, ты за это заплатишь.
Уилл не ответил. Он стоял неподвижно, как статуя. Глаза его были прищурены, подбородок напряжён. Внутри всё кипело — но наружу он не выпустил ни одной эмоции.
Он уже позвонил своим людям. Уже отдал приказы. Уже расставил фигуры на доске.
Он всегда был тем, кто контролировал ситуацию. Тем, кто не позволял себе слабости. Но сейчас… всё вокруг рушилось. Потому что она — единственная, кто был ему нужен — исчезла. И он не знал, где она. Это убивало его гораздо сильнее, чем крики Ника и слёзы Саманты.
А в воздухе витал страх. Густой, липкий, почти осязаемый.
И, несмотря на свою ледяную маску, Уилл чувствовал, как внутри него нарастает нечто страшное. Паника, сжавшаяся в узел и не дающая вдохнуть.
Элисон, где ты?
За окнами моросил мелкий дождь, бесшумно стекая по стеклу, словно кто-то невидимый проводил пальцем по холодной поверхности. Ветер лениво шевелил ветви деревьев во дворе, и этот постоянный серый шелест лишь усиливал ощущение тревоги. Дом Саманты был словно накрыт колпаком из тишины и страха.
К двум часам дня Уилл больше не чувствовал ни времени, ни пространства. Он не сидел — он ходил, медленно, шаг за шагом, по гостиной, не выпуская из рук телефон. Его движения были нервными, резкими, словно он держался на пределе самообладания.
С самого утра он отдал десятки приказов, проверил все камеры у своего дома и в окрестностях, поднял на ноги своих людей — и всё впустую. Ни следа. Ни одной зацепки. Телефон Элисон по-прежнему был отключён, как будто она исчезла из реальности.
Когда в тишине неожиданно раздался звонок, все в комнате вздрогнули. Это был телефон Саманты. На экране — имя, от которого в груди у Уилла что-то оборвалось: Элисон.
Саманта схватила трубку с такой скоростью, что чуть не уронила её, и её голос, хриплый от долгого молчания, сорвался:
— Алло?.. Дочка?
Уилл застыл. Он не дышал. Только сжал пальцы, пока суставы не побелели.
— Где ты? — в её голосе не было упрёка. Только страх и дрожь.
Из трубки донёсся тихий, сбивчивый голос, будто её дочка находилась где-то далеко, как будто слова прорывались сквозь щель между мирами.
— Я не могу сказать, где я, — голос Элисон был натянутым, как струна, дрожал. — Мне нужно побыть одной. Просто немного.
Уилл шагнул ближе, не сдержавшись:
— Элисон, послушай меня. Где ты? Ты не обязана оставаться там, но скажи, что ты… — он осёкся. В его голосе впервые за долгое время прозвучало нечто, похожее на мольбу. — Скажи, что ты в безопасности.