Когда же она нашла в себе силы рассказать отцу о беременности и свадьбе, он обнял её так крепко, будто пытался защитить от всего мира. Его глаза сияли — он говорил о внуке, о колясках, о первом шаге. И Элисон молчала. Не сказала ничего о том, что на самом деле скрывается за этой историей. Она не могла — не хотела разрушать этот краткий миг его счастья.
Бостонский парк утопал в золоте и огне. Ветер играл с листьями, кружил их, рассыпая ковры на аллеях. Воздух пах сырой землёй и чем-то горьким — словно напоминанием, что всё прекрасное обречено на увядание.
Элисон пришла в парк по настоянию Джессики. Они договорились встретиться. Её ладони были влажными от волнения. Она ждала под старым клёном, лавка под ней была холодной, но она не замечала этого — мысли витали где-то далеко.
Джессика появилась внезапно. Её шаги были резкими, плечи напряжены, взгляд прикован к экрану телефона. Элисон встала, едва заметно улыбнулась — она надеялась, что подруга её обнимет, заговорит как прежде. Но вместо этого ладонь Джессики с резким хлопком опустилась на её щеку.
Удар был неожиданным, больше моральным, чем физическим. Элисон отшатнулась, прижала ладонь к лицу. Мир на секунду замер. Листья шуршали под ногами прохожих, но для неё всё стихло. В глазах заплясали чёрные точки.
— Джесс… — прошептала она, не веря в происходящее.
Джессика дрожала. Её губы подрагивали, пальцы судорожно сжимали телефон.
— Это что? — голос её был сорванный, почти истеричный. — Объясни!
Элисон в нерешительности взяла из её рук телефон. Экран мигнул — и перед её глазами появилась новостная статья. Заголовок, словно выстрел: «Таинственная жена миллиардера Уилла Хадсона раскрыта».
У неё перехватило дыхание.
Словно лёд прошёл по её спине. Она едва держала телефон в руках. Мир снова пошатнулся — как тогда, в доме Уилла. Всё, что она прятала, всё, что пыталась сохранить в тайне, теперь стало достоянием публики. И Джессика… её подруга… узнала об этом не от неё.
Элисон застыла, словно в оцепенении, её дыхание прерывалось от волнения. Сердце стучало в ушах, а руки начали дрожать. Она пробежалась взглядом по тексту статьи, пытаясь осмыслить, как её частная жизнь оказалась в открытом доступе. Это было как удар молнии, разрывающий её мир на части.
— Как это возможно? — её голос дрожал от ужаса, когда она подняла глаза на Джессику. Тот взгляд был полон страха и потрясения, и слёзы медленно стекали по щекам Джессики, её лицо было искажено болью и сожалением.
Глава 13
Джессика стояла напротив Элисон, как шторм на фоне увядающего пейзажа поздней осени. Её глаза — налитые болью и гневом — метали молнии, губы дрожали, будто каждая следующая фраза вырывалась из груди сквозь колючую обиду.
— Что. Это. Значит, Элисон? — её голос, резкий, почти крик, отозвался в ушах Элисон глухим эхом, словно больным отголоском ушедшего доверия.
В этот миг всё вокруг будто растворилось. Сырой бостонский парк, запах мокрой листвы, обнажённые деревья — всё исчезло, оставив лишь остроту боли, пробивающуюся сквозь панцирь её онемения. Звуки стали приглушёнными, как будто её сознание заглушило окружающий мир, оставив только этот один вопрос, который бил в висок, как набат: что ты наделала?
— Джесс... — прошептала Элисон, но голос её предал — хриплый, сдавленный, он утонул в напряжённой тишине между ними.
Резкий толчок в плечо заставил её пошатнуться. Не от силы удара — от того, кто его нанёс. Джессика, всегда такая нежная, теперь стояла перед ней, дрожащая от ярости, с глазами, в которых плескались слёзы предательства.
— Скажи хоть что-нибудь! — крикнула она, срываясь на истерику. — Объясни, соври, защити себя — сделай хоть что-то, Элисон!
Та сглотнула, пытаясь взять под контроль дыхание. Воздух был влажный, холодный, он будто резал горло. Внутри всё сжималось, будто грудную клетку сдавливали стальными тисками. Она встретила взгляд подруги — знакомый, родной, теперь полный ужасающей боли.
— Я... не стану отрицать эти новости, — прошептала она. — Но всё совсем не так, как ты думаешь.
Слова казались пустыми, блеклыми на фоне разгорающейся трагедии. Осенние листья, промокшие от недавнего дождя, с шорохом кружились под ногами, как немые свидетели разрушенной дружбы.
Джессика вскинула голову, лицо её исказилось от гнева. Она шагнула ближе, и её голос зазвучал ледяным шёпотом, за которым пряталась буря: