Он.
Уилл.
Как будто сама реальность, уже хрупкая и зыбкая, треснула под его весом. Элисон отступила на полшага, потеряв остатки равновесия, и в её глазах вспыхнула паника. Всё в её теле сжалось от ужаса — холод прошёлся по позвоночнику, словно по струне, натянутой до предела.
— Нет… — сорвалось с её губ еле слышным шепотом. Она отпрянула, будто хотела спрятаться в углу этой комнаты, как ребёнок, которого застали врасплох.
— Пусть всё это будет сном… пусть это просто кошмар, — пронеслось в её голове, когда она машинально запрокинула голову назад, не в силах больше держать тяжесть происходящего.
Но сон не рвёт воздух голосом, от которого всё внутри сжимается в кулак.
— Чёрт подери, почему ты встала?! — проревел Уилл, его голос был как плеть — резкий, не терпящий возражений. И прежде чем она успела осознать, он уже оказался рядом. Пространство заполнилось его присутствием, тяжёлым, властным, как грозовая туча, нависшая над ней.
Элисон сделала шаг назад, но ноги не повиновались. Она покачнулась — и в следующую секунду его руки уже обхватили её, крепко, как капкан. Она рухнула в эти объятия, не по своей воле, и почувствовала, как исчезает последний островок контроля. Больше не осталось сил бороться. Не осталось слов.
Она ощущала, как дрожит его грудная клетка, как рвано бьётся его сердце. Оно било в неё, как барабан, пробуждая болезненное осознание: всё это происходит наяву.
— Сюда! Быстро! — его голос сорвался в яростный крик, и стены комнаты откликнулись гулким эхом. Он держал её, не отпуская, и было в этом что-то отчаянное — не столько ярость, сколько страх, глубоко запрятанный под привычной маской власти.
Она чуть приподняла голову, с трудом сфокусировав взгляд, и прошептала так, будто обращалась не к нему, а к самому пространству между ними:
— У тебя, оказывается, есть сердце…
Слова прозвучали слабо, почти безжизненно. Казалось, они не принадлежали ей, а были отголоском её боли, выпущенным наружу.
Всё тело Элисон ощущалось ватным, каждое движение давалось с трудом. Будто что-то вязкое, невидимое, обволакивало её изнутри, мешая даже дышать. Её взгляд плавал, предметы теряли чёткость. Сознание, словно напоённое снотворным, колебалось на грани.
Дверь снова распахнулась, и в комнату вбежал человек в белом халате, с обеспокоенным выражением лица. Его голос звучал глухо, как через толстое стекло.
— Мистер Хадсон, что случилось?
Но для Элисон это были лишь пустые звуки. Она смотрела сквозь него, сквозь стены, сквозь саму реальность. Её руки безвольно опустились, а губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но не смогла.
Её тело стало ещё тяжелее — словно уходило вглубь земли. Мир начал растворяться. Звук исчезал. Свет меркнул. Всё погружалось в бархатную темноту. Но прежде чем бездна окончательно накрыла её, она успела услышать тихий, почти дрожащий шёпот:
— Ты меня пугаешь…
И эти слова, наполненные чем-то неожиданно человеческим, эхом отпечатались в её ускользающем сознании, увлекая её в пустоту.
*Несколько часов ранее*
Стоило Элисон появиться в оживлённой части Бостона, как её лицо, ещё недавно неизвестное широкой публике, стало мигом разлетаться по интернету. Фотографии заполонили соцсети — с подписью, с намёками, с догадками. Всё, чего она так боялась, начало сбываться.
Уилл узнал об этом первым — через свои каналы, через людей, которые были повсюду, даже там, где, казалось бы, их не может быть. Он не знал, кто слил информацию, но знал одно точно — не он. Уилл был бы последним, кто позволил бы её личность раскрыть миру. И что бы он ни думал о ней, в этом вопросе он был непреклонен: она — его, и пока он дышит, никто не смеет вторгаться в её жизнь без его воли.
Но сомнение жгло. Он не мог поверить, что это могла быть и сама Элисон. Не она. Не так.
Он наблюдал за ней издалека — стоя в тени, скрытый, как призрак, как хищник, не спешащий раскрыть себя. Она была в том самом парке. В том самом. Где он видел её с Лукасом. В тот вечер, который он до сих пор не мог забыть, сколько бы ни пытался.
На этот раз она была не одна. С девушкой. Что-то в ней показалось Уиллу знакомым, но он не мог сразу вспомнить откуда.
Сначала между ними был просто разговор. Потом — резкие жесты. Потом — крик. Он видел, как лицо Элисон исказилось от боли и злости, как она отступала, как та — незнакомка — толкнула её. И в ту же секунду он уже шагнул вперёд.
Но остановился.
Он знал, если появится сейчас — только усугубит. Элисон его ненавидела. И возможно, злилась до предела. А он… Он не мог позволить себе снова вызвать в ней бурю. Особенно когда в ней билось ещё одно сердце — их общее.