Когда доктор Ричардс, наконец, поднялся наверх, Уилл уже не находил себе места.
— Ребёнок в порядке, — сказал врач, медленно застёгивая кожаный чемоданчик с медицинскими приборами.
Эти слова были как глоток воздуха, но лишь на миг. Они не убрали самого главного — её безмолвия.
— А с ней что? Почему она снова потеряла сознание? — голос Уилла был глухим, срывающимся. Он стоял, сцепив руки за спиной, как будто это удерживало его от того, чтобы не схватить доктора за грудки.
Ричардс помедлил. Профессиональное спокойствие на лице, но взгляд был осторожен.
— Перенапряжение. И стресс. Потеря сознания — последствие введённого успокоительного.
Уилл резко повернулся.
— Успокоительного? Кто дал ей успокоительное?
— Пока вы были внизу, она очнулась, — объяснил доктор. — Начался приступ паники, она бредила. Мне пришлось вмешаться. Иначе бы она могла нанести себе вред.
— Как долго она будет вот так? — Уилл едва сдерживал себя. Его кулаки были сжаты, пальцы побелели.
— Эффект препарата временный. Скоро проснётся. Но если вы хотите, чтобы она не потеряла ребёнка — держите её в покое. В буквальном смысле.
Доктор посмотрел на него не как на миллиардера, а как на мужчину, который допустил ошибку. Этот взгляд резанул. Уилл почувствовал, как закипает изнутри.
— Вы обвиняете меня? Думаете, это я довёл её до этого?
— Я ничего не утверждаю, мистер Хадсон, — ровно отозвался Ричардс, сдержанно усмехнувшись. — Но иногда женщинам нужно не давление, а поддержка. Даже если они сами этого не просят.
Уилл не ответил. Его дыхание стало резким. Слова врача звенели в ушах, будто упрёк, которого он не хотел слышать. Конечно, он доводил её до предела. Он знал это. Но он также знал — сегодня виноват не он.
— Спасибо, вы можете идти, — выдохнул он.
Ричардс кивнул и молча удалился. Дверь за ним закрылась с лёгким щелчком.
Уилл с силой провёл ладонями по лицу, зарыв пальцы в волосы, будто пытаясь выдрать из себя это гнетущее чувство — тревогу, раздражение, неуверенность. Всё внутри него кипело. Гнев, как медленный яд, разливался по венам, превращая мышцы в камень. Его внутренний порядок — та самая система, на которую он всегда полагался, — рассыпался. Ситуация выходила из-под контроля, и он это знал.
Он едва начал приходить в себя, когда в кармане брюк завибрировал телефон. Звук показался оглушительным в тишине комнаты. Он достал аппарат с раздражением, надеясь увидеть имя Роберта — но вместо этого на экране значился неизвестный номер. Линия дрогнула. Уилл резко нажал на кнопку ответа.
— Да, — бросил он коротко, голос всё ещё хрипел от напряжения.
— Уилл? Это Саманта. Мама Элисон. — Голос на том конце был женским и встревоженным, но знакомым. Он будто выдернул Уилла из его сумрачных мыслей.
Он резко выпрямился, сердце кольнуло неприятно. Чёрт. Он забыл. Он, блядь, забыл сообщить матери своей жены, что та целый день лежит без сознания в его доме.
Какого чёрта ты творишь?
Он провёл рукой по затылку и заставил себя выровнять дыхание.
— Ах да… Здравствуйте, Саманта, — сказал он, натягивая на голос улыбку, как кривую маску. — Рад вас слышать.
— Вы не представляете, как я волнуюсь. Мы пытались дозвониться до неё весь день! Что с Элисон? Где она? — В голосе Саманты не было укоров — только искренняя тревога, от которой у него внутри всё сжалось.
Он на секунду зажмурил глаза, удерживая раздражение, которое не имело к ней никакого отношения. Просто... ситуация. Слишком много всего.
— Всё хорошо. Она дома, — начал он, выбирая слова осторожно, как сапёр на минном поле.
Молчание на том конце было слишком долгим. Он чувствовал: она не верит.
— Вы точно уверены? Вы не врёте мне, Уилл?
Он сцепил челюсти. Голос его стал холоднее, острее — как лезвие ножа под светом лампы.
— А вы часто встречаете людей, которые врут вам с такой заботой в голосе? — Он хотел, чтобы это прозвучало иронично, но вырвалось слишком резко, с тенью угрозы. Он пожалел об этом сразу же. — Я… Пришлю вам фото, если хотите. Сейчас, прошу прощения, мне нужно вернуться к делам.
— Конечно… Спасибо. Извините за беспокойство, — быстро произнесла она, но в голосе уже звучало смятение. Он не стал слушать дальше — просто отключил звонок.
Телефон вновь скользнул в карман, и Уилл замер. Тишина была пугающей. Она давила со всех сторон, звенела в ушах. Он стоял, не двигаясь, только медленно переводил дыхание, будто учился жить заново.
Элисон. Ребёнок. Слишком много рисков. Слишком много шансов всё потерять.