Она не ответила. Просто прошла мимо него, не оборачиваясь. Её шаги были нетвёрдыми, как у человека, измотанного не телом — душой. Она опустилась на край кровати и медленно легла, не снимая даже рубашки. Взгляд её был устремлён в потолок, а дыхание сбивалось, будто каждый вдох давался с боем.
Уилл смотрел на неё, и впервые за долгое время чувствовал не желание, не ярость, не одержимость. Он чувствовал страх. Чистый, животный страх потерять то единственное, что по-настоящему имело значение.
И если сейчас он ошибётся… второго шанса уже не будет.
Уилл вышел в коридор, словно сбегая от чего-то, что не мог себе позволить чувствовать. Дверь за его спиной медленно закрылась с глухим щелчком, будто отрезая его от того хрупкого, что оставалось между ним и Элисон. За этими дверями осталась девушка, которую он сам сломал. И сам же пытался вернуть.
Коридор особняка был залит мягким светом от хрустальных люстр, но даже золотистое сияние не могло рассеять холод, скользящий по коже. Всё вокруг — полированный мрамор, инкрустированные зеркала, картины в позолоченных рамах — дышало безупречным вкусом и непомерным богатством. Но в этот момент Уилл чувствовал, что весь этот лоск — не больше чем оболочка. Иллюзия контроля. А под ней — пустота и дрожащий страх.
Он достал телефон. Кончики пальцев сжались на стекле, будто пытались выместить тревогу в этом движении. Его взгляд потемнел, а челюсть сжалась с такой силой, что на скуле заиграли острые тени. Гнев и напряжение кипели внутри, срываясь на каждом вдохе.
— Найдите мне эту девчонку в течение часа, — бросил он в трубку, словно бросал вызов самой реальности. Его голос был спокоен — почти ледяной, но в этой холодности слышался приговор. — Я не шучу. Один час. Если вы снова облажаетесь — больше никто из вас не выйдет отсюда с рабочим контрактом.
Секунда тишины. Он оборвал звонок, не дослушав ответ. Телефон опустился в его руку, а по телу прошла волна раздражения, сдерживаемого из последних сил. Он чувствовал, как его злит само ощущение зависимости — от людей, от времени, от неё. От этой женщины, что лежала сейчас в его кровати, и чьё молчание было страшнее крика.
Он стоял посреди коридора, окружённый роскошью, и впервые за долгое время почувствовал себя не хозяином этого мира, а человеком, способным проиграть.
Шаги эхом отдавались под сводами, когда он вернулся к двери спальни. Он остановился на мгновение, рука сжалась на дверной ручке, прежде чем он вошёл.
Элисон уже лежала на кровати, полуобернувшись к окну. Её лицо было бледным, будто выжженным внутренней усталостью, но спокойным — слишком спокойным. Её губы были плотно сжаты, и только напряжённые пальцы, сжавшие край простыни, выдавали, что она бодрствует.
Постельное бельё цвета слоновой кости обрамляло её фигуру, хрупкую и уязвимую, но несломленную. Внутреннее убранство комнаты, выполненное в светлых, почти стерильных тонах, казалось, давило на Уилла — как будто каждый штрих в интерьере напоминал ему: она здесь не по своей воле.
Он не мог позволить себе задержаться. Ни взглядом, ни жестом. Иначе всё, что он выстроил, начнёт рушиться.
— Я скоро вернусь, — сказал он, сдержанно, словно бросал реплику деловому партнёру, а не женщине, которую только что почти потерял. Его голос звучал ровно, почти отстранённо, но в нём угадывался металл, характерный для хищника, который никогда не признает поражения.
Элисон не ответила. Даже не повернулась. Только кивнула, и этого оказалось достаточно, чтобы в груди у него что-то болезненно сжалось.
Он отвернулся, чувствуя, как внутри всё взвинчено до предела. Тишина спальни, её молчание, эта проклятая ставка — всё это превращало каждую минуту в пытку.
Уилл снова закрыл за собой дверь. Холод мраморных стен встретил его, как старый союзник. Осталась только одна задача. Только одно доказательство. И если он не выполнит его — всё будет кончено. Навсегда.
***
Джессику втолкнули в кабинет без излишней церемонии. Двери за её спиной захлопнулись с гулким звуком, словно ставя точку — или запятую — в её прежней жизни. Просторное помещение сразу давило масштабом: высокие окна, тяжёлые шторы, массивные книжные шкафы, кованые светильники — всё вокруг говорило о деньгах, влиянии и безусловной власти. Это был кабинет мужчины, привыкшего решать судьбы людей одним словом. И сейчас его кресло медленно развернулось к ней.
Уилл.
Он не говорил ни слова, только смотрел. Его холодный, пронизывающий взгляд встретился с её — и Джессика вздрогнула, инстинктивно прижав к себе сумочку, словно она могла защитить от хищника. Он сидел в кресле с опасной расслабленностью, будто лев, лениво наблюдающий за своей добычей.