— Что… что вам нужно? — её голос дрогнул, а глаза метались по комнате в поисках выхода. Но его охрана уже заняла позиции у двери, и путь к бегству оказался перекрыт.
Уилл ухмыльнулся — медленно, безрадостно. Его нога легко закинулась на край стола, он откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.
— Всего лишь твоё внимание. Пока что, — произнёс он с ленивой насмешкой. — Садись, Джессика. Мы поговорим… по-взрослому.
Она медленно подошла к дивану, как к расставленной ловушке. Села, не сводя с него напряжённого взгляда. Несмотря на страх, в её глазах теплился вызов. Она не привыкла быть слабой.
— Я… я не рассказывала никому. Клянусь, — пробормотала она. — Если вы об этом… том случае...
— Молчи, — перебил он резко, без намёка на терпение. — Ты здесь не из-за того, что произошло тогда. Хотя, возможно, стоило бы.
Пауза повисла в воздухе, тяжёлая, как гильотина.
— Тогда что? — голос её сорвался. — Зачем я здесь?
Он выпрямился, его лицо стало серьёзным, взгляд — колючим.
— Всё просто. Элисон. Моя жена. Ты помнишь, как едва не довела её беременную до больничной койки? — сказал он жёстко, каждое слово будто билось о стены, разносясь эхом по комнате.
Джессика замерла, ошеломлённо уставившись на него.
— Я? До… вы… — она замолчала, брови нахмурились. — Подождите… вы что, намекаете, что она… беременна?
Уилл наклонился вперёд, его локти оперлись на стол, а пальцы сцепились в замок. Взгляд его стал хищным.
— Не намекаю. Утверждаю. Она носит моего ребёнка. И ты, со своими выходками, едва не угробила его.
Джессика побледнела. Шутки застряли в горле, сарказм исчез. Но маска быстро вернулась — на губах появилась лёгкая усмешка, больше похожая на попытку сохранить лицо.
— Поправилась она… ну да, конечно, — пробормотала она, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Меня не интересует твоё мнение. И уж точно не твои насмешки, — отрезал Уилл, его голос стал резким, металлическим. — Я не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки. Мне нужен результат.
Он сделал паузу, а затем продолжил уже другим тоном — холодным, выверенным.
— Элисон не знала, кто я. Ни тогда, ни позже. В тот вечер, в Нью-Йорке… я был пьян. Она — под чем-то. Мы провели ночь вместе, и она сбежала до рассвета. Казалось бы, история закончена.
Он поднялся, обошёл стол и подошёл ближе. Джессика напряжённо следила за каждым его шагом, как жертва за приближающимся хищником.
— Но судьба, — он усмехнулся, — сыграла по-своему. Я выяснил, что она — сестра Ника. Моего должника. Разве это не замечательное совпадение?
Джессика сидела на краю массивного кожаного дивана, в просторной комнате, будто вырванной из страниц глянцевого журнала о роскоши. Мраморный камин, колонны, стеклянные полки с дорогим вином — всё казалось фальшивым в свете того напряжения, которое витало в воздухе. Её ладони сжимали ремешок сумки до боли в пальцах. Мысли метались, сталкиваясь в голове с шумом поезда — только что услышанное было слишком ошеломляющим.
Он, Уилл… не просто влиятельный. Он — опасен.
— Вас могут посадить за это, — срывающимся голосом выдохнула она, пытаясь сохранить остатки храбрости. — Вы держите девушку против её воли. Это похищение.
Слова прозвучали громче, чем она рассчитывала, но тут же повисли в тишине, будто удар о гранитную стену.
Уилл медленно повернулся к ней, не меняя выражения лица. Его глаза были как лёд — прозрачные, ровные, и пугающе спокойные.
— Она моя жена, — произнёс он, как выносит приговор, не повышая голоса. — Законная. Подписавшая контракт. Так что будь осторожна с формулировками. Особенно в моём доме.
Он подошёл к окну, небрежно отдёрнув тяжёлую портьеру, словно даже воздух в комнате подчинялся его жестам. Затем бросил через плечо:
— И ты, видимо, забыла, кто я. Или с кем связан. Скажи мне, Джессика… как ты думаешь, сколько звонков потребуется, чтобы твои слова стали пустым шумом?
Джессика почувствовала, как холод прокатился по позвоночнику. Он не кричал. Не угрожал открыто. Но именно в этом спокойствии и была вся угроза. Этот человек не просто знал, как ломать чужие судьбы — он делал это с пугающей эффективностью.
— Вы… действительно чудовище, — выдохнула она. — Я даже не ожидала, что вы настолько жестоки. Вас… действительно стоит бояться.
Он обернулся. Его губы растянулись в легкой ухмылке — не весёлой, а скорее лениво-предупреждающей.
— Именно поэтому со мной не спорят, Джессика.
Наступила короткая, гнетущая тишина. Она собралась было что-то сказать, но голос предательски застрял в горле. Тогда она перевела дыхание и выдавила:
— Где сейчас Элисон? Могу я её увидеть?