— Ты же сам просил, — прошептала она. — Хотел, чтобы я показала тебе, как выглядит любовь. Так вот. Наслаждайся, милый.
Её язык скользнул по его коже, медленно, уверенно. Словно она была хозяйкой момента. Словно всё повернулось вспять, и теперь она решала, когда и как ему сдаться.
Уилл чувствовал, как его мышцы напрягаются. Всё в нём протестовало — он должен был быть тем, кто доминирует, кто управляет ситуацией. Но сейчас… Сейчас он был в её власти. Он чувствовал как возбуждение бьёт в висок, как разум мутнеет, как сердце колотится, будто в груди заперли дикого зверя.
Он не выдержал. Его ладони вцепились в её талию, притянули к себе, прижимая их тела так близко, что между ними не осталось воздуха. Он жаждал большего. И если она начала эту игру — он собирался закончить её по-своему.
Её соски, твёрдые от возбуждения, касались его разгорячённого тела, и Уилл чувствовал, как желание внутри становится почти невыносимым. Её кожа была тёплой, бархатистой, словно созданной, чтобы сводить его с ума. Но прежде чем он успел потянуться к ней, она уже опередила его — уверенно, без колебаний.
Элисон не отдала ему власть. Наоборот, она наклонилась, и её губы скользнули по его шее — медленно, с томящей нежностью, которая сводила с ума. Каждый её вдох жёг, как пламя, каждый поцелуй был вызовом. Она знала, как прикасаться: не спеша, точно, так, чтобы каждая точка его тела вспыхивала от острого желания.
Её ладони, горячие и уверенные, провели по его груди, потом вниз, по животу, на секунду задержавшись на рельефных мышцах. Она будто изучала его — наслаждалась ощущением власти, которую сейчас держала в руках.
— Ты весь дрожишь, Уилл, — прошептала она у самого его уха, прикусывая мочку зубами. Её голос был хрипловатым, низким, пропитанным жаром. — Ты теряешь контроль?
Он открыл было рот, но ответа не последовало — её ладонь скользнула ещё ниже, и он застонал, стиснув зубы. Она чувствовала, как его тело откликается на каждое движение её пальцев, как он напрягается, сдерживая стоны, как его дыхание становится рваным.
Но Элисон не остановилась. Она наклонилась, и её губы коснулись его груди — сначала легко, почти невинно, но вскоре поцелуи стали глубже, влажнее. Она не просто ласкала — она владела им, доводила его до безумия, лишая права на дыхание.
Она взяла сосок в рот, нежно посасывая, затем прикусила — чуть сильнее, чем стоило бы. Его тело вздрогнуло. Он попытался было прижать её к себе, перехватить контроль, но она резко отстранилась, взглянув на него сверху вниз, с дерзкой усмешкой.
— Ты хотел, чтобы я была другой? — её голос был почти шелестом. — Слишком сдержанной? Холодной? Неприступной?
Она обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом, так что он почувствовал каждую линию её изгибов, каждый изгиб бёдер, каждую каплю жара между ними.
— Но, похоже, ты возбуждаешься только тогда, когда я перестаю быть послушной, — прошептала она, обводя языком контур его ключицы. — Когда я делаю это по-своему.
Её пальцы снова скользнули вниз, задержавшись внизу живота, и он стиснул челюсть, изо всех сил пытаясь не выдохнуть громко. Он был готов сорваться, но не мог — не сейчас, не когда она держала всё в своих руках.
Она наклонилась к нему, прижавшись губами к его уху.
— Расслабься, Уилл. Сегодня ты — мой, — её шепот проник ему под кожу, будто яд, медленно растекающийся по венам.
Эти слова, этот голос, её жаркое тело, прижатое к нему — всё это оборвало его последние нити самоконтроля. Что-то внутри Уилла сорвалось с цепи. Он не привык быть ведомым, не привык, чтобы с ним играли, чтобы он терял контроль. Но именно это сводило его с ума.
Он резко притянул Элисон к себе, с силой, но не жестоко — с той животной потребностью, которая копилась в нём слишком долго. Его руки вцепились в её талию, сжали бёдра, а затем, как будто больше не в силах ждать, он схватил её за грудь обеими ладонями.
— Ты правда думаешь, что можешь взять верх? — прорычал он ей в ухо, хрипло, срываясь, его голос дрожал от возбуждения.
Пальцы Уилла впились в её грудь, сильно, требовательно, чувствуя, как под его ладонями кожа становится горячее. Он наклонился, жадно приник губами к её груди, и в этот момент весь мир для него перестал существовать.
Он ласкал её грудь, вжимаясь в неё лицом, языком, губами. Сначала медленно, но жадно — водя языком вокруг соска, ощущая, как он напрягается под его прикосновениями. Затем, уже не в силах сдерживаться, он взял его в рот, сосал с силой, почти с жадностью, покусывая, оставляя за собой влажные, покрасневшие следы.