Но она лишь повернула голову, избегая поцелуя. В её глазах — лёгкое раздражение и та самая усталость, что невозможно не заметить, если только хочешь видеть.
— Уилл, ты серьёзно? — её голос был тихим, но твёрдым. — Я уже устала играть эту роль.
Слова Элисон прозвучали, как холодный нож по разгорячённой коже. Он замер. Всего на миг. Потом отвёл взгляд, будто не услышал. Но услышал. Очень даже.
Он встал, небрежно потянувшись, подошёл к тумбочке и кинул ей влажные салфетки. Это движение было почти жестом отстранения — простым, механическим, чтобы отдалиться от собственных эмоций. Затем ушёл в ванную, оставив её одну.
Элисон лежала на спине, глядя в потолок, натянув на себя одеяло до груди. В уголках глаз таилась не только усталость, но и что-то глубже — разочарование, ранимость, чувство, что её не слышат.
Когда он вернулся, с полотенцем, запахом мыла и влажной кожей, она уже укрылась полностью. Но не спала. И он знал это.
— Позволь мне продолжить, — сказал он, стараясь вложить в голос лёгкость, но звук прозвучал неестественно, глухо.
Элисон повернула голову. Её глаза, тёплые и уставшие, встретились с его — и он увидел в них не желание, а усталую иронию.
— С каких это пор ты стал спрашивать разрешение? — её бровь приподнялась. — Ты же всегда берёшь, не спрашивая.
— Потому что сегодня ты ведёшь себя так, как я хочу, — попытался усмехнуться он, натянуто, привычной маской. — Завтра всё снова станет прежним.
Она не ответила. Просто вздохнула. Медленно отбросила одеяло, обнажив своё тело, такое красивое, но теперь — словно отстранённое. Она раздвинула ноги, без игры, без кокетства. Её жест был почти механическим.
— Ладно, — сказала она ровно. — Но давай побыстрее. Я правда устала.
Уилл опустился между её бёдер. Его рука сжала член, и он медленно провёл головкой по её чувствительной коже, дразня, будто всё ещё надеялся вернуть ту страсть, что была раньше. Но он чувствовал: что-то уже ушло. Не полностью, но трещина появилась.
Он медленно вошёл в неё, аккуратно, как будто боялся сломать. Она зажмурилась. Её тело отозвалось — тепло, влажно, плотно. Её мышцы обхватили его, сжались, приняли. И он застонал, глухо, сдержанно. Это всё ещё было прекрасно. Но не так.
Он начал двигаться — медленно, глубоко, стараясь выровнять дыхание. В её теле было сладко, горячо, плотно, и каждое движение приносило удовольствие. Но он чувствовал, как ей всё труднее притворяться, что она здесь с ним не только телом.
— Тебе хорошо? — прошептал он, надеясь услышать стон, утвердительный взгляд, что угодно.
Но Элисон лишь коротко кивнула, не открывая глаз.
Он продолжал. Он вжимался в неё, скользил внутри, чувствовал её тело, как продолжение своего. Но между их телами будто появилось пространство — невидимое, холодное, не позволяющее слиться по-настоящему.
И только её редкие, короткие выдохи говорили ему, что она всё ещё чувствует что-то.
Он двигался глубже, чуть быстрее, стараясь достать до самого конца. Не физически — эмоционально. Словно надеялся, что её тело вернёт то, что ускользало в её взгляде.
Он продолжал двигаться в ней, но чувствовал, как между ними что-то теряется — не в теле, а в пространстве между взглядом и прикосновением. Элисон была с ним, под ним, теплая, влажная, прекрасная… но отстранённая. Это убивало его. Он хотел чувствовать её. Хотел, чтобы она вернулась к нему — не просто ногами, раздвинутыми под ним, а взором, ртом, движением бедер, дерзостью голоса.
Он замер и, выдохнув, отстранился, удерживая себя внутри неё.
— Сядь на меня, — сказал он хрипло, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты меня оседлала.
Элисон распахнула глаза, не ожидая такого. В её взгляде мелькнула тень растерянности, сомнения — но не от отвращения. От неуверенности. Она была не готова… или думала, что не готова. Он видел это.
— Уилл, — прошептала она, — я...
— Просто сядь, — прервал он, мягко, но настойчиво. — Никакой игры. Только ты. Ты мне нужна такая. Настоящая.
Он лёг на спину, положив руки на подушку и глядя на неё снизу вверх. Его тело было обнажено, мускулы на животе едва заметно подрагивали от напряжения, а член, блестящий от её влаги, торчал вверх, ожидая её.
Элисон медленно поднялась, её бёдра дрожали, грудь поднималась в такт дыханию. Она пересела, устроившись над ним на коленях, проводя ладонями по его животу, будто боялась оседлать зверя.
Он ждал, не торопя. Просто смотрел.
Когда она приподнялась и взяла его в руку, направляя к себе, он застонал — приглушённо, с хрипотцой. Она медленно опустилась, сначала только коснувшись головкой его входа. Тело среагировало мгновенно — дрожь пробежала по её ногам, живот сжался, а во взгляде появилась растерянность.